Феликс положил руку на рукоять меча, но не стал его вынимать.
— Мир, — произнёс голос. Звучал он мягко и мелодично, однако слабости в нём не чувствовалось. — Нет необходимости прибегать к насилию. Я лишь задал вежливый вопрос.
— Там, откуда я родом, — сказал Феликс, — человек обычно представляется, прежде чем задавать другим вопросы.
— И что же это за место, мой юный друг?
Феликс вглядывался в темноту, чтобы увидеть, кто же этот помешанный самоубийца. Он предоставил этому человеку повод вежливо представиться двум наиболее опасным индивидам, которых только встречал Феликс, но тот опрометчиво им не воспользовался.
Он разглядел лишь фигуру старика, узловатого, что дубовая ветвь, и столь же крепкого на вид. На нём были узкие клетчатые штаны и складчатый шерстяной плащ с клетчатым узором, переходящим на подкладку. За спиной на перевязи висел длинный меч. Он опирался на длинное копьё, как на посох. Старик был обладателем курносого и маленького носа, широкой улыбки, жёлтых зубов и дикого облика. Когда он ответил взглядом своих блестящих голубых глаз на осмотр Феликса, в них промелькнул злобный огонёк. Лоб и щёки незнакомца были покрыты необычными угловатыми татуировками.
— Империя, — ответил Феликс.
Старик рассмеялся.
— Уже давно никто из Империи не проходил сквозь туман, ещё со времён моего деда, когда прибыли те чёртовы зеленокожие отродья.
— Если ты имеешь в виду орков, то они не из Империи, — поправил Феликс.
— Они обитают на тех же землях, — сказал старик.
— А люди из Империи прибыли в то же самое время? — спросил Теклис.
Старик бросил на него подчёркнуто презрительный взгляд.
— Лишь твой народ приходит и уходит, когда вздумается, отродье Наггарота, — произнёс старик. — И ещё до конца ночи одним станет меньше, если только вы не сложите оружие.
Готрек ответил ему лишь скептическим взглядом. Незнакомец поднял руку и издал пронзительный свист.
Из высокой травы вышли два десятка лучников. Но больше всего Феликс изумился, когда из болота показалось ещё больше копьеносцев, готовых метнуть свои длинные гарпуны.
— Нет необходимости прибегать к насилию, — сказал Теклис.
— Я боюсь, что необходимость есть, — ответил старик. — Разве что вы тотчас же сдадите оружие.
— Этот топор ты заберёшь из моих окоченевших мёртвых рук, — заявил Готрек. — Хотя мне и претит защищать эльфа.
Феликс вздрогнул, ожидая в любой момент почувствовать стрелу, проникающую в спину или глаз.
«Дело явно дрянь», — подумал он. А затем снова зарядил дождь.
Глава тринадцатая
Старик снова взмахнул рукой, и внезапно в воздухе засвистели стрелы. Феликс бросился наземь, целясь в старика, но тот, с удивительной для человека его возраста подвижностью, уже скрылся из виду, откатившись за камень. Феликс выругался и бросил взгляд назад, чтобы поглядеть, не задет ли Готрек или эльф. Он поразился увиденному.
Отражённые сияющей сферой, в центре которой находился эльфийский чародей, стрелы отскочили в стороны. Теклис сделал движение, и люди Альбиона тут же замерли на месте. У некоторых вырвались вздохи испуга, но все стояли на месте, словно камни. Феликс пригляделся к тем, которые предположительно появились из воды, словно водяные. Он заметил, что каждый сжимает во рту срезанную камышинку, используемую, вероятнее всего, в качестве дыхательной трубки. Ему доводилось слышать о подобной уловке, но чтобы действительно воспользоваться ей, нужно быть не отважным, а невероятно терпеливым.
Феликс заглянул за камень и увидел стоящего там старика. Застывшего. Капли пота стекали по его лбу, пока он пытался противиться заклинанию. Феликс было подумал полоснуть его мечом, но сдержался. Он был напуганным и уставшим, но это же не повод для убийства. Пока не повод.
— Твоя магия сильна, слуга Малекита, но Свет восторжествует.
Феликс оглянулся на эльфа, ожидая увидеть его рассерженным. Однако у того был весёлый вид.
— Похоже, нам встретился тот, кто разделяет твоё мнение об эльфах, Готрек Гурниссон.
— Разумный человек, — произнёс Готрек. — Мне будет жаль его убивать. Да и нет чести в том, чтобы обрушить топор на людей, которые стоят, словно овцы на бойне.
— Дело говорит твой фамильяр, — поддержал старик. — Освободи нас и решим это, как подобает воинам.
Ярость проступила на лице Готрека. Он выглядел так, словно собирался сразу же рубануть старика топором.
— Никогда я не был фамильяром эльфа, — заявил гном.
Феликс покачал головой. Дипломатия явно не является сильной стороной всех здесь присутствующих. Он присмотрелся к старику. На его лице был вытатуирован необычный геометрический узор, что — то напомнивший Феликсу. «Разумеется, — подумал он, — руны на стоячих камнях».
— Ты действительно так устал от жизни, старик? — поинтересовался Феликс. — Мало тебе было приказать атаковать могущественного чародея, так ещё и нанёс оскорбление гному — истребителю. Черта между отвагой и глупостью тонка, и ты её переступил.
— А ты явно порабощён эльфийской магией. Я часто видел подобное. Хорошие люди часто возвращаются рабами на службе Тёмных.
— Теперь ты задел уже всех нас троих, — заметил Феликс.
Он оглянулся на эльфа, ожидая указаний. Макс Шрейбер рассказывал, насколько изматывающей может быть магия, но эльф не выказывал никаких признаков напряжения, удерживая в неподвижности множество воинов. «Что нам делать? — недоумевал Феликс. — Мы же не можем просто перерезать глотки всем этим людям, не так ли?»
— Я не тот, кем ты меня считаешь, — сказал Теклис. — Я не слуга Короля — Колдуна. Наоборот, я много лет являюсь его врагом.
— Как скажешь, — произнёс старик. — Но это лишь твои слова.
— Ответь мне, разве тебя не настораживает тот факт, что вы находитесь в моей власти и до сих пор живы, несмотря на оскорбления, нанесённые мне и моим спутникам?
— Должно быть, это какая — то эльфийская хитрость. Возможно, ты хочешь поработить нас или погубить каким — нибудь тёмным и ужасным способом…
Глаза волшебника вспыхнули, и когда он заговорил, слова его звучали угрожающе. Он преобразился, внезапно окутавшись необычной аурой величия, производя впечатление безмерной мощи.
— Я Теклис из рода Аэнариона, из перворожденных Ультуана. Если бы я пожелал погубить или поработить тебя, или уничтожить вашу жалкую варварскую деревеньку, то это бы уже случилось, и ни ты, ни твои последователи, ни твоя ребяческая магия не смогли бы мне помешать, старик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
