лице юриста читалось «не смогла приехать на оглашение завещания собственного отца?..», но комментировать услышанное он не стал.
— Возможно, оно к лучшему, Лариэль.
— Пожалуй. Она была страшно расстроена, когда мы в последний раз говорили по телефону. В день похорон пила успокоительное — впервые на моей памяти. А еще она плакала. Очень, очень много плакала. Не думаю, что оглашение завещания добавило бы ей положительных эмоций. — Ларри пригладил волосы ладонью и зажмурился. — До сих пор не могу поверить. Это выглядит как дурацкая шутка.
Мистер Боднер медленно кивнул.
— Ты прав. Но повторюсь: хорошо, что Лаурелии сегодня здесь нет. И не потому, что мы в очередной раз вспомним об Альберте. Я имел в виду само завещание.
— Я даже не знал, что у него было завещание, — пожал плечами Ларри.
Юрист улыбнулся и открыл папку.
— Вы давно не общались?
— В последний раз я звонил ему… месяцев шесть назад. Поздравлял с днем рождения. Он спросил, чем я живу, где работаю, не нужны ли мне деньги. Это показалось мне странным: о деньгах мы не говорили с тех самых пор, как я окончил школу, поступил в университет и начал работать.
— Надеюсь, сейчас в деньгах ты не нуждаешься?
Секретарша Уильяма, высокая длинноногая блондинка в сиреневом деловом костюме с чрезмерно, как показалось Ларри, короткой юбкой, вошла в кабинет и приблизилась к столу шефа.
— От мистера Лоуренса, сэр, — сказала она и положила на стол несколько папок. — Он просил, чтобы вы связались с ним как можно скорее.
— Встреча состоится в два часа после полудня.
— Он попросил принять его раньше, сэр. Сказал, что дело срочное.
Мистер Боднер кивнул на Ларри.
— Если он позвонит, передай, что я занят.
— А… — начала секретарша.
— А если он будет упорствовать, переведи звонок мне в кабинет. И тогда я ему все доходчиво объясню.
Девушка осторожно улыбнулась.
— Будет сделано, сэр, — сказала она и выпорхнула за дверь.
Уильям сокрушенно покачал головой.
— Этот человек думает, что многомиллионное состояние дает ему право распоряжаться моим временем. Звучит забавно, особенно в свете того, что его деньгами распоряжается один из моих сыновей. Ну, Лариэль, ты готов? Приступим? Может, ты голоден? До обеда еще далеко.
— Вообще-то я хотел пригласить тебя на обед, Билл. Мы справимся за час?
Юрист глянул на электронный циферблат спортивных Casio.
— О да. Думаю, это будет самым коротким оглашением завещания на моей памяти.
Ларри посмотрел на лежавшую перед Уильямом папку так, будто она была ящиком Пандоры.
— Хочешь сказать, что папа потратил все деньги, и нам с Лорой ничего не достанется? — попытался пошутить он.
— Напротив, Лариэль. Мы говорим о сумме, которая может обеспечить тебе безбедное существование очень и очень надолго. Также Альберт владел землей в Орландо. И могу тебя поздравить. Ты — гордый обладатель удивительно красивого особняка в старой половине Треверберга. Там много десятилетий никто не жил, и, наверное, придется вытереть пыль…
— Погоди. — Ларри поднял руку, останавливая юриста. — Ты говоришь обо мне. А Лора?
Мистер Боднер перевернул несколько страниц в папке из светлой кожи и передал ее гостю. С минуту тот молча вчитывался в короткий абзац, пытаясь понять его смысл.
— Кажется, я что-то путаю, Билл, — наконец сдался Ларри. — Тут написано, что…
Юрист накрыл одну из страниц ладонью.
— … что единственным наследником доктора Альбертиана Родмана является его сын, Лариэль Альберт Родман. Потому что он женат на Валери Родман и приходится отцом Натанаэлю и Адире Родман. Твоя сестра не имеет прав на наследство, потому что она не вышла замуж и не обзавелась детьми.
Ларри отодвинул от себя папку.
— Разумеется, после того, как деньги и недвижимое имущество Альберта официально перейдут в твои руки, ты сможешь распорядиться ими по своему усмотрению, — добавил Уильям.
— Когда папа составил завещание?
— Последние поправки мы вносили около трех лет назад. Обычные юридические тонкости и пара подписей.
— Я имею в виду, когда он сделал эту, — Ларри выделил последнее слово, — поправку.
Юрист посмотрел на красную лампочку стоявшего на столе телефона, но снимать трубку не стал.
— Признаться, он сказал мне об этом впервые давно, но я отговаривал его как мог. На мой взгляд, такое решение было… несправедливым. Но я — всего лишь юрист, пусть и близкий друг семьи. Кроме того, переупрямить Альберта удавалось только Филиппу.
Красная лампочка на телефонном аппарате погасла. Ларри задумчиво потер подбородок.
— Странно, — сказал он. — Это непохоже на папу. Совсем.
— Почему? — поинтересовался Уильям, забирая папку с завещанием.
— Как-то у нас состоялся разговор. Я бросил медицинский и решил, что хочу стать химиком. Папа, конечно, был расстроен, но не более. Он никогда не стал бы на меня давить, и мне, и Лоре предоставляли право голоса на семейных советах и право выбирать свою дорогую в жизни. Папа спросил, хочу ли я работать в одной из лабораторий, которые принадлежат его клиникам. Я отказался. А Лора согласилась. Она начала карьеру как обычный терапевт, а сегодня руководит центральной клиникой в Орландо… впрочем, ты знаешь.
— Да, — кивнул юрист.
— Во время того разговора отец заметил, что если кто-то из нас займет руководящий пост — в одной из клиник или в совете директоров — это не скажется на наших правах наследования. Мы хохотали до слез. Мама — тогда она еще жила с нами — принялась выискивать у отца седые волосы, а я сказал, что обижусь, если он умрет, ведь в таком случае он не будет присутствовать на церемонии вручения дипломов и не увидит меня в мантии и профессорской шапочке. — Ларри повертел обручальное кольцо и посмотрел на тонкую полоску светлой кожи под ним. — Ну, и сама мысль о том, что нам с Лорой придется что-то делить, была дикой. С самого детства мы всего получали поровну. Папа не мог лишить ее наследства только потому, что она не вышла замуж.
Под внимательным взглядом мистера Боднера Ларри допил свой кофе.
— Как я уже сказал, ты сможешь распоряжаться наследством так, как сочтешь нужным, Лариэль.
— Да, я слышал, но… что-то тут не вяжется.
— Вы были детьми. Альберт хотел научить вас тому, что не обязательно вырывать у кого-то его кусок — хватит всем. Но во взрослой жизни другие законы. Кроме того, ты помнишь, что семья для него была самой важной вещью на свете. Он смотрел косо на темных эльфов, которые ею не обзавелись.
Красная лампочка на телефоне загорелась снова.
— Кстати, он собирался жениться во второй раз, — сказал Ларри, изучая остатки кофе в чашке.
— Да, я слышал. Но его невесту мне увидеть не
