VI. Друг, Богом обозначенный
1. Всё, что бы ты ни считал в сем мире ценным и благим, за что, по–твоему, стоит бороться, способно повредить тебе и непременно повредит. Не потому, что обладает силой заставить тебя страдать, но потому, что отрицая его иллюзорность ты обращаешь всё это в реальность. Оно реально для тебя. И вовсе не есть ничто. Ведь через эту воспринятую реальность вошел весь мир болезненных иллюзий. Вера в греховность, во власть атаки, в ущерб и боль, в жертву и смерть — пришла к тебе. Ведь сделав одну иллюзию реальной, уже не избежать всех остальных. Кто, выбрав наиболее желанные иллюзии, отыщет безопасность, которую лишь истина способна дать? Кто, понимая, что все иллюзии — одно, станет настаивать, что всё же лучше всех одна из них?
2. Так не живи убого в изоляции с одной иллюзией в качестве единственного друга. Такая дружба недостойна Сына Божьего, и он не удовольствуется ею. Всевышний одарил тебя более достойным Другом, Кому дана всякая власть на небе и на земле. Иллюзия же, принятая тобой за друга, скрывает от тебя Его величие и милосердие, а Его дружбу и всепрощение отстраняет от твоих радостных объятий. Но без него у тебя нет друзей. Так не стремись найти иного друга — взамен Ему. Другого друга нет. Тому, что Бог назначил, замены нет, разве иллюзия заменит истину?
3. Тот, кто живет с тенями, и вправду одинок, а одиночество — не Божья Воля. Позволишь ли ты тщедушной тени узурпировать трон, Всевышним предназначенный твоему Другу, если поймешь, что пустота престола оставила тебя пустым, заполненным ничем? Так не обманывай себя, мой друг, иначе иллюзия заместит Того, кого Всевышний называет твоим Другом. А в истине лишь Он и есть твой Друг. Он принесет тебе дары, что не от мира сего, и только Он, Кому они даны, способен гарантировать тебе их получение. Он их разложит на твоем престоле, когда ты предоставишь Ему место на Его престоле.
VII. Законы исцеления
упомянутым принципам и расположим их в порядке, позволяющем суммировать, что же должно произойти, дабы осуществилось исцеление. Ибо при первой же возможности происходит чудо.
2. Любой недуг берет начало в разделении. Как только разделению отказано, болезнь уходит. Она уходит, когда идея, ее принесшая, исцелена и заместилась здравым смыслом. Грех и болезнь увидены причиною и следствием в той связи, что тщательно скрывалась от сознания, оберегалась от света здравомыслия.
3. Вина всегда испрашивает наказания, и это требование удовлетворено. Не в истине конечно, но в мире иллюзий и теней, выстроенном на грехе. Сын Божий воспринимает то, что желает видеть, ведь восприятие и есть осуществленное желание, восприятие, созданное как замещение неизменному знанию, изменчиво. Но истина неизменна. Истину воспринять нельзя, истину можно знать, воспринимаемое способно облекаться во множество лишенных смысла форм, бессмысленность воспринимаемого в соотнесении с истиной очевидна. Но отстраненное от истины, воспринимаемое предстает реальным и осмысленным.
4. Законы восприятия обратны истине, и истинное в отношении знания вовсе не истинно в том, что от знания отлично. И тем не менее, Бог дал ответ миру недуга, который применим к какой угодно его форме. Ответ Господний вечен, хотя и действует во времени там, где он необходим. Поскольку он — от Бога, законы времени над ним не властны. Он — в этом мире, но он — не часть его. Ведь тот Ответ реален и пребывает там же, где и реальность. Идеи не покидают свой источник, и следствия их только кажутся от них вдали. Идеи — в разуме. Всё спроецированное вовне и видимое внешним по отношению к разуму, вовсе не вне его; оно есть следствие происходящего внутри и своего источника не покидало.
5. Божий ответ должен быть там же, где и вера в грех, ибо лишь там возможно отменить последствия греха, лишенные своей причины. Законы восприятия необходимо заменить на обратные, поскольку они обратны законам истины. Законы истины во веки истинны; они необратимы, но можно их увидеть перевернутыми. А корректировать это необходимо там, где пребывает иллюзия "перевернутости".
6. Немыслимо, чтобы какая–то одна иллюзия была доступна истине не в той же мере, что и остальные. Но есть возможность придать одной из них большую ценность, нежели другим, и с меньшей благосклонностью отдать их истине для исцеления и помощи. Ни в одной иллюзии нет ни на йоту правды. Однако некоторые из них кажутся правдивее других, что явно лишено всякого смысла. Такая иерархия иллюзий показывает только предпочтения, а не реальность. Какое отношение предпочтение имеет к правде? Иллюзии суть иллюзии; все они — ложь. Твое предпочтение не наделяет их реальностью. Ни одна из них не истинна ни в одном аспекте, и все они с равной легкостью должны уступить тому, что Бог дал как ответ им всем. Едина Господня Воля. И каждое желание, идущее с ней вразрез, не имеет основания в истине.
7. Грех — не ошибка, поскольку он уходит дальше исправления — к его полнейшей невозможности. Однако вера в то, что грех реален, позволяет каким–то ошибкам казаться безнадежными для исцеления и надежным фундаментом для преисподней. Будь это так, Царству Небесному противостояла бы его противоположность, столь же реальная, как и оно само. И раздвоилась бы Господня Воля, и всё творение подчинялось бы законам двух противоборствующих сил, покуда не потерял бы Бог терпение, не расщепил бы мир и не напал бы на Самое Себя. Так Сущий выживает из Ума, провозглашая, что грех отнял у Него Его реальность и под конец принес Его Любовь к стопам возмездия. Этой безумной картине нужна равно безумная защита, но и она не сделает саму картину истинней.
8. Ничто не сделает осмысленным то, в чем смысла нет. А истине не нужна защита, чтобы быть истинной. Нет у иллюзий ни свидетелей, ни следствий. Тот же, кто видит их, обманут. Прощение — здесь единственная функция, несущая каждому аспекту Сына Божьего ту радость, которой лишает мир, где как казалось, правит грех. Возможно роль прощения в кончине смерти и убеждений, рожденных пеленой вины, тебе не так уж и ясна. Грехи — те убеждения, которые ты поместил меж братом и собой. Они лимитируют тебя временем и пространством, оставив малый интервал тебе и столько же — ему. Символ подобного разделения в твоем восприятии есть тело, которое явно отделено и обособлено. Но этот представляет только твое желание быть обособленным и отстраненным.
9. Прощение убирает всё, стоящее между тобой и братом. Оно — желание единения, а не размежевания с ним. Мы называем это "желанием", поскольку оно всё еще допускает возможность выбора, еще не вышло полностью за пределы мира выбора. Но это желание — в одном ряду с условиями Царства Небесного и не противоречит Божьей Воле. Хотя прощение еще не возвращает тебе полного наследия, оно убирает препятствия, воздвигнутые тобою между Раем, где ты есть, и осознанием того, где ты и что ты есть. Факты не изменить. Но можно их отрицать и таким образом о них не знать, хотя до отрицания они и были хорошо известны.
10. Спасение, полное и совершенное, просит всего о толике желания истинному стать истинным; скромной готовности не замечать того, чего не существует; легкого вздоха, что скажет о предпочтении Царства миру, в котором правят запустение и смерть. С ответом радостным восстанет в тебе творение, и заместит мир, видимый тебе, на совершенное и целокупное Царство Небесное. Что есть прощение, как не желание быть истинною истине? И что останется неисцеленным, отколотым от Единства, вмещающего всё внутри Себя? Греха не существует. Любое чудо возможно в тот миг, когда Сын Божий воспримет свои желания в единстве с Божьей Волей.
11. Что есть Господня Воля? Желает Он, чтобы у Сына было всё. Это Он гарантировал, сотворив его как всё. Но если всё, что ты имеешь, и есть всё то, что ты есть, то ничего нельзя утратить. Вот это и есть то чудо, благодаря которому творение стало твоею разделяемою с Богом функцией. Она непонимаема отдельно от Него и следовательно не имеет смысла в этом мире. Здесь Сын Господень просит не слишком много, но слишком мало. Он жертвует своим отождествлением со всем, чтобы найти убогое, но зато свое собственное сокровище. И здесь ему не миновать чувства изоляции, потери, одиночества. Ибо такое уж сокровище он ищет. И перед ним испытывает страх. Но разве страх — сокровище? Разве ты ищешь неопределенности? Или же то ошибка в определении твоей воли и в том, что ты на самом деле есть?
12. Давай посмотрим, в чем состоит ошибка, чтобы ее исправить, а не защищать. Грех — это вера, будто атаку можно спроецировать из разума вовне, где и возникла вера. Именно здесь становится реальной и осмысленной твердая вера в то, что идеи покидают свой источник. Из этой–то ошибки и вырос мир греха и жертвенности. Мир этот есть попытка доказать твою невинность, одновременно дорожа атакой. Попытка безуспешная, ибо ты продолжаешь себя чувствовать виновным, не понимая почему. Следствия видятся отдельно от их причины и предстают неподконтрольными и неотвратимыми. Подобным образом хранимое раздельно, не в состоянии соединиться.
