гораздо ниже присмотренной мной рощицы) дома моего корреспондента не наблюдалось.
Так что я ещё раз осмотрелся, приказал Сивке “висеть тут”, на что пегас отмыслеэмоционировал пониманием и согласием.
Вздохнул, и, расправив плоскости воздуха, поскользил к цели. Вообще — подозреваю, именно моя способность к полёту сподвигла Тенетницу к этому делу мою персону подключить. Потому что “людишки”, направляемые “на обмен”, скорее не столько ловились “злобными Стрижичами”, сколько гробились на подплыве к острову.
Ну а родовичей точно Стрижичи бы угробили. Фон воздушного эфира, по мере приближения, чувствовался. Не менее полутысячи, если не тысяча родовичей на острове. Вблизи они чужой эфир почуют, пусть и не точно локализуют.
С другой стороны — почему имперских Стрижичей не используют? Хотя, возможно, использовали до какого-нибудь предательства, после чего “перестраховка спецслужбы” эту практику и свернула.
Под эти мысли я до скалистого холма с домиком цели и спустился. Да и потопал к нему — чего мне ждать-то?
По мере топания открывалась картина на поля, на которых довольно бодро копошились фигурки, что-то там окучивая и прочее. Но приглядываться я не стал, хотя, мимоходом, пожалел бедолаг — было откровенно жарко, а они пашут.
Ну и дотопал до башенки, подготовившись, на всякий случай, вжарить. Разными, в основном, свойственными моей карачунистой персоне вариантами, хотя и кислород всесжигающий подготовил.
И пару раз пнул ворота, через минуту распахнувшиеся, и явившие мне некую довольно смазливую девчонку, не родовишну.
— Что угодно благословенному Стрижичу? — в землю поклонилась она.
— Стрибой Стрижич мне угоден, — выдал я.
На что девчонка взирала на меня непонимающе.
— Толковать с ним мне угодно, — дополнил я.
— Сей миг доложу, извольте обождать, — в землю поклонилась она и скрылась в недрах башни.
А я немного призадумался — никаких “стрижичьих” черт, кроме того, говор не пейзанский, а городской. Похоже, “трофей с набега” эта девчонка.
Тем временем в проёме показался Стрижич, довольно молодо выглядящий, лет тридцати примерно. С рожей надменной и противной, надо отметить.
— Чего припёрся? — выдал этот тип, вызвав у моей вежливой персоны желание отвесить ему куртуазного пинка.
— Долгая жизнь Императору, — брякнул я.
И подготовился родичу бить в бубен — вероятность ошибки и подставы крайне невелика, но не учитывать её — глупо.
— Вечность Империи, — ответил подутративший в надменности родич.
Но пырился на меня ОЧЕНЬ подозрительно. Пыхнул эфиром, помотал головой, но с воплями “за Стрибога! За Наветренные Острова!” воевать меня не стал. А через полминуты буркнул:
— Следуй за мной.
И потопал в недра своей башни. Я бегло огляделся-вчувствовался — особняк как особняк, вроде, с управителем. Только небольшой. И пара служанок мелькнули, причём молодых и привлекательных, причём явно с “разных набегов”. Ну, впрочем, не мне родича укорять, сам себе напомнил я.
Но в покои меня Стрибой не провёл. Буркнул: “жди здесь!” — и скрылся в комнатушке. Через минуту появился, одну руку требовательно протягивая ко мне, а в одной держа костяной шарик.
Поменялись, ну и я потопал, так ни слова ему не говоря. В принципе — не очень интересно, атаковать не собирается, а если подсунутое мне “не торт” — проблемы Опричного Приказа, а не мои.
А вот что было интересно, так это мой маршрут до “стартовой площадки”. Всего полкилометра, потом альпинизм, но хоть посмотрю на местных пейзан. Благо никаких родовичей я в округе не чувствовал (ну, кроме Стрибоя и общего повышенного фона).
Так что потопал я, внимательно оглядываясь. И захотелось родичей придушить, ну или хотя бы по голове постучать. Пейзане были явно замученные, излишне смуглые, но явно “стрижичьи”, то есть родовые черты явно проявлялись.
И вот эти бедолаги тряслись над явно вырожденной пшеницей, чуть ли не над каждым колоском. И поливали какими-то бурдюками, таская воду из небольшого ручья. Далеко таскали. В общем, пахали в поте лица своего, причём с явно хреновым КПД. Блин, Стратим им подавай, урродам. А нормальный пожрать… Блин, эти пейзане — родные!
Впрочем, ладно, ни черта я тут не сделаю. Возможно — пока, но раздражает. Как и падающие ниц пейзане — издали они на мою персону не реагировали, но увидев биодоспех — падали ниц, славословя насчёт блага, благословения и прочего.
Ладно, “счастья, для всех, даром” у меня в загашнике не припасено. С Логом разберусь — а там посмотрим. Если не забуду, хмыкнул я. В принципе — раздражает, но реально не мое дело. Пока или вообще… поживём — увидим.
В общем, принялся я взбираться на скалу, в основном, пешком. Забрался, подступил к краю рощи, и тут почуял и тут же увидел Индрика с седоком, довольно бодро чешущего к скале. Пейзане на Индрика реагировали падениями ниц, заметными с верхотуры, а я призадумался на миг.
Родич — один. Не сильнее, а ощутимо слабее меня. А мне метров тридцать до пропасти. Хоть посмотрю на кого-то, кроме Стрибоя, решил я, неторопливо входя в рощу.
Родич подскакал к скале, и Индрик на неё стал весьма бодро взбираться. Благо Индрики к скалолазанью вполне приспособлены.
А когда забрался — я чуть не вздрогнул. Девчонка, максимум дюжины лет, в биодоспехе. И на лицо — вылитая Ола, реально ошибаться можно, если бы не возраст.
— Где твой Индрик, братец? — пропищала девчонка, требовательно взирая на меня.
— Отпустил, сестрица, — пожал плечами я, неторопливо двигаясь к обрыву.
— Как отпустил?!
— На волю, — доходчиво объяснил я. — И сам ухожу, — с этими словами я сиганул с обрыва, развернув плоскости воздуха.
Приготовился к атаке, но её не было. Да и вряд ли могло быть — девчонка поражённо смотрела мне вслед. Ну, посмотрел, чо, не без иронии сам себе отметил я. Ладно, даже если увидит меня на Сивке — уже пофиг. Пейзане, откуда я появился — не видели, ну а если что — пусть Стрибой сам разбирается с местной СБ или что там у родичей.
И что живут, как мудаки, с этими набегами и каким-то нищенским пейзанством… Блин, и вправду правоверным ымперцем станешь. Прислушался я к себе, но потребностей кричать “Ол хайль, Император!” не заметил, что и к лучшему.
Да и прямо скажем — куча у Империи недостатков. Она лучше совсем уж позорной боярщины, факт. Но не более. А в Логе, похоже, не “можно”, а “нужно” будет что-то вменяемое делать.
С этими мыслями я долетел до Сивки, меланхолично трепещущего своими крылами там же, где я его и оставил. Сопрягся с животиной, уселся на неё, ну и тыкнул мысленно, куда лететь. И полетели мы, набирая высоту — и от греха, ну и прохладнее на высоте.
И уже наверху стал не без интереса разбираться Архивом, а что это я Тенетнице
