— Скорее всего, если бы у меня был выбор, то я предпочел бы остаться нетелепатом… У мозга и так слишком много нераскрытых тайн, и вполне можно обойтись без новых. Я очень благодарен вам за то, что дали мне возможность выговориться. Ну как, продолжим работу над рукописью?
— Разумеется, — обрадовался Букхалтер.
И вновь над ними замелькали страницы рукописи. Кейли работал с увлечением и казался менее напряженным. Мысли автора стали более связанными, и Букхалтер наконец-то смог уловить истинный смысл некоторых безумных утверждений. Работа пошла легко. Телепат быстро диктовал перефразировки в диктофон, и лишь дважды они задерживались на распутывании эмоциональных узлов.
В полдень они решили сделать перерыв, и Букхалтер, дружески попрощавшись с автором, заглянул к себе в кабинет, где на визоре пестрело несколько сообщений, адресованных ему. Его настроение резко ухудшилось, лишь только он их прочитал.
3
Он сидел за столом в комнате для ленча и разговаривал с доктором Муном. Разговор настолько затянулся, что не будь индукционных чашек, кофе давно бы остыл. Но на Букхалтера свалилось слишком много проблем. С Муном за годы сотрудничества они сдружились. Толстяк, по мнению телепата, относился к тем немногим людям, для которых было абсолютно безразлично, кто перед тобой — экстрасенс или нет.
— Док, я ни разу в жизни не дрался на дуэли. Я не могу этого допустить.
— Но ты не сможешь и предотвратить ее. Вызов сделан, и на него надо отвечать.
— Но этот парень, Рэйли… Я его никогда даже не видел…
— Я его знаю, — ответил Мун. — Скандалист и дуэлянт.
Букхалтер с силой хлопнул ладонью по столу. От удара кофе в чашках чуть не расплескалось.
— Просто смешно! Но я не стану драться с ним!
— Ты что же, хочешь предложить своей жене ответить на вызов? — заметил Мун, стараясь придерживаться основной темы разговора. — Ну а если Этель и в самом деле прочитала мысли миссис Рэйли и разболтала об этом, то Рэйли попал в переплет…
— Неужели ты думаешь, что мы не понимаем, чем может закончиться подобное безобразие… — Букхалтер по-прежнему стоял на своем. — Этель разгуливает по округе и читает чужие мысли еще меньше, чем я. Если бы мы занимались подобными вещами, то это было бы для нас, да и для других «лысых», равносильно самоубийству…
— Только не для тех, кто не носит парики. Они…
— Они придурки. И из-за этих идиотов на всех остальных телепатов смотрят, как на врагов… Так вот запомни… Пункт первый: Этель никогда не читала чужих мыслей, в том числе и миссис Рэйли. Пункт второй: она умеет держать язык за зубами.
— Ну, миссис Рэйли — истеричка, я, во всяком случае, в этом не сомневаюсь, — ответил Мун. — Но этот скандал выплыл наружу, и о нем заговорили. Так бы он не выплыл, но миссис Рэйли вспомнила, что недавно встречала Этель. Возможно, та проходила по другой стороне улицы. А эта миссис из той породы, которая при каждой неприятности хочет найти козла отпущения. Скорее всего, она сама все и разболтала… А теперь боится, что муж узнает правду и обвинит ее…
— Но я все равно не приму вызова Рэйли, — продолжал стоять на своем Букхалтер.
— Придется…
— Слушай, док, может быть…
— Что?
— Ничего. Просто мысль. Скорее всего, она мне поможет предотвратить дуэль. Забудь о нашем разговоре. Я, кажется, решил эту проблему… Но эта дуэль в любом случае не состоится.
— Странно… Ты не похож на труса.
— Есть только одна вещь, которую боятся «лысые», — ответил телепат, — это общественное мнение. Случилось так, что я знаю… в случае, если дуэль состоится — Рэйли будет убит. Это единственная причина, по которой я не буду драться.
Мун отпил из чашечки.
— Гм-м… Мне кажется…
— Нет, тут нечто другое. Сейчас я думаю, не отправить ли мне сына в одну из спецшкол…
— А что случилось с парнишкой?
— Он становится закоренелым правонарушителем… Его учитель позвонил мне сегодня утром… Там было много такого, от чего мне пришлось краснеть. Парень говорит странные вещи и ведет себя вызывающе. Позволяет себе издеваться над друзьями… Если, конечно, с ним еще кто-нибудь дружит.
— Дети жестоки.
— Дети не знают, что такое жестокость. От этого они и жестоки, им неведомо сострадание. Но Эл… он становится… — Букхалтер безнадежно махнул рукой. — Он превращается в маленького тирана. Ему все и вся до лампочки… учитель тоже.
— Но это еще рано считать аномальным.
— Я еще не сказал самого худшего. Он становится эгоистом. Если бы существовало такое слово, то я бы сказал сверхэгоистом. А мне совсем не хочется, чтобы он превратился в одного из тех… которые не носят париков…
— Наверное, он нахватался этого где-то на стороне… Дома? Едва ли… А куда он ходит?
— Как обычно. У него нормальное окружение.
— Мне кажется, — проговорил Мун, — что у «лысых» безграничные возможности для обучения молодежи. Мысленные отчеты… а?
— Да. Но… в общем, не знаю. Беда в том, — едва слышно продолжал Букхалтер, — что я ни за что не захотел бы стать другим. Мы не просили, чтобы нас превратили в телепатов. Тебе это может показаться удивительным. Но каждый из нас личность, обладающая собственным микрокосмосом. Социологи склонны забывать об этом. Они умеют отвечать на общие вопросы, но ведь жизнь каждого конкретного человека — или «лысого» — нести свою собственную, личную ношу. Это даже не ноша, а, скорее, битва, с самим собой… каждую секунду подстраиваться под мир, который тебя не приемлет.
Муну становилось явно не по себе.
— Ты что, Эд? Жалеешь себя?
Букхалтер замотал головой:
— Верно. Но ты не беспокойся, я с этим справлюсь.
— Я тебе помогу, — поддержал его Мун, хотя помочь не мог практически ничем.
Мун с радостью бы оказал любую помощь, но он слишком отличался от обыкновенного человека, чтобы понять, насколько телепаты отличаются от нетелепатов. Ведь люди искали именно разницу…
Так или иначе, но Букхалтеру надо было решить свои проблемы до встречи с женой. Конечно, он мог легко скрыть от нее свои неприятности… Но Этель быстро обнаружит барьер и насторожится. Из-за добавочного внимания браки между телепатами были. более гармоничны, и именно оно компенсировало неизбежное полуотчуждение от остального мира.
— Отлично. А как насчет «Психоистории»? — спросил Мун после непродолжительной паузы.
— Намного лучше, чем ожидалось… Я наконец нашел новый подход к Кейли. Когда я говорю о себе, он расслабляется и начинает чувствовать себя гораздо лучше. Он начинает доверять мне и без сопротивления позволяет коснуться его разума. Мне кажется, что вопреки всему, мы довольно быстро подготовили первые главы для Олфилда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
