— Кажется, вы очень хорошо приспособились.
— Я… учился. Всем сильным телепатам приходится много учиться. Для собственной безопасности мы предпочитаем никогда не использовать преимущества, данные нам природой. Заложники судьбы, разделенные судьбами. Но это в какой-то степени окупается сторицей. Ведь мы создаем будущее, в котором на нас перестанут смотреть как на уродов, и примут в человеческую семью как равноправных. Во имя этого мы отказываемся от благ, предлагаемых нам в настоящем. Пусть судьба примет от нас эту жертву и воздаст нам в будущем.
— Вы несете расходы в счет будущих векселей, — констатировал Кейли.
— Да, мы несем расходы. Я имею в виду телепатов, как сообщество. И наши дети… Вот так и сохраняется баланс… мы, по сути дела, платим сами себе. Если бы мне захотелось извлечь преимущества из телепатических способностей, то мой сын не дожил бы до старости. «Лысые» были бы попросту стерты с лица Земли. Эл должен это понять, а он становится слишком антагонистичным.
— В детстве все антагонистичны, — заметил Кейли. — Дети по своей сути индивидуалисты, и лишь воспитание учит их жить в сообществе. Мне кажется, если бы отклонения мальчика от нормы были связаны со способностями телепата…
— В этом кое-что есть. — Букхалтер осторожно прикоснулся к разуму своего собеседника и обнаружил, что антагонизм Кейли значительно ослаб. Мысленно улыбнувшись, он продолжил рассказ о собственных проблемах. Отец всегда остается отцом. Взрослый телепат должен быть хорошо приспособлен к окружающему миру, иначе он попросту погибнет.
— Окружение во многом важнее наследственности. Хотя одно во многом зависит от другого. Если ребенок хорошо воспитан, у него практически не будет неприятностей…
— Но может вмешаться наследственность. О телепатической мутации практически ничего не известно. Если облысение явилось характерным признаком второго поколения, то, возможно, в третьем поколении или четвертом проявятся какие-нибудь новые признаки. Я часто задумываюсь: нужна ли телепатия вообще…
Кейли продолжал:
— Гм… Если говорить лично о себе, то телепатия нервирует меня…
— Так же, как, к примеру, Рэйли…
— Согласен, — ответил писатель, но, судя по всему, сравнение пришлось ему не по вкусу. — Во всяком случае, если мутация не нужна и нежизнеспособна — порожденный ею вид исчезнет. Она не дает жизнеспособного потомства.
— А как насчет гемофилии?
— Но гемофилией страдает незначительное количество людей, — ответил. Кейли после секундной паузы. — Я пытаюсь посмотреть на эту проблему глазами психолога и историка. Если бы в прошлом существовали телепаты, многое сложилось бы иначе…
— Почему вы считаете, что телепатов не было?
Кейли задумался.
— О, ну да. Согласен. В средние века их называли колдунами или святыми. Герцог Раин провел множество экспериментов… Но подобные случаи оказались преждевременными. Природа старается вытянуть выигрышный билет… Но с первой попытки это редко удается.
— Возможно, что и на этот раз природа обречена на проигрыш, а может быть, телепатия является лишь ступенью на пути к чему-то более значительному. Например, к телепортации и телекинезу…
— Для меня, обыкновенного человека, все это звучит как сказка. — Кейли явно заинтересовался и абсолютно забыл о собственных переживаниях, приняв Букхалтера не как телепата, а как человека, и почти полностью отказавшись от предвзятого отношения к способностям экстрасенсов. — В старые времена немцы вечно тешили себя тем, что их раса лучше остальных… э… как называлась эта восточная раса? Та, что жила на одном из крупных островов в океане?
— Японцы, — ответил Букхалтер, у него была великолепная память на всевозможные пустяки.
— Правильно. Так вот, они твердо верили в то, что являются высшей расой и потомками богов… Их рост был невелик; наследственность осложняла им контакты с другими расами… Но и китайцы были невысоки, южные китайцы, только у них не было легенд о высшей расе…
— Значит, вы считаете, что виновато окружение…
— Окружение, ставшее причиной массированной пропаганды. Японцы восприняли как религию буддизм, но полностью переделали его под свои нужды: самураи, воины древней Японии, были идеалом с завораживающе-бестолковым кодексом чести. Их принципом стала война с вышестоящими во имя подчинения нижестоящих. Вы когда-нибудь видели игрушечные деревья, изготовленные японскими ювелирами?
— Не припомню. А как они выглядят?
— Маленькие копии шпалерника, выполненные из драгоценных камней, с безделушками, свисающими с ветвей подобно плодам, и непременно с зеркальцем. По легенде первое подобное деревце было изготовлено для того, чтобы выманить из пещеры богиню Луны. Насколько я понимаю, леди настолько заинтересовалась безделушками и отражением своего лица, что покинула укрытие… Все принципы японцев носили прелестную обертку; все было подчинено одной цели: за прекрасными одеждами скрыть черные планы… У древних немцев это было тоже… Последний немецкий диктатор, его звали Адольф Гитлер, возродил древнюю легенду о Зигфриде… Все это можно назвать одним простым медицинским термином — рациональная паранойя. Немцы были поклонниками «домашней тирании», отцовской, не материнской, и у них были чрезвычайно крепкие семейные связи. Стараниями Гитлера это перешло на государство. Гитлер был назван «Всеобщим Отцом»… Вот так мы и пришли к Великой Войне, затем к Взрыву и, как следствие, к мутации телепатов…
— Благодаря которой появился я, — пробурчал Букхалтер, допивая свой напиток.
Кейли смотрел сквозь потолок в бескрайнюю даль вселенной.
— Забавно, — сказал он, спустя несколько минут, выходя из состояния задумчивости. — Та история с Всеобщим Отцом…
— Разве?
— Интересно, насколько эффектно подобная идея влияет на людей?
Букхалтер промолчал.
— Да, — продолжил писатель. — В конце концов, вы человек. И я обязан извиниться перед вами.
Букхалтер улыбнулся.
— Забудем о том, что прошло…
— Нет, я предпочту не забывать, — возразил Кейли. — Я вдруг понял, совершенно внезапно, что не так уж и важно, телепат вы или нет… Я хочу сказать… Она не делает ЧЕЛОВЕКА иным. Я говорил с вами…
— Часто людям, чтобы дойти до этой истины, требуются годы, — заметил Букхалтер. — Годы работы бок о бок с существом, о котором они могут думать лишь как о телепате, о «лысом»…
— Знаете, что я хотел скрыть в своих мыслях? — спросил Кейли.
— Нет, не знаю.
— Вы врете, как джентльмен. Благодарю. Но я хочу вам все рассказать. Понимаете? Хочу рассказать все сам. Я так решил. И меня не интересует, знаете ли вы о моем кошмаре или нет. Я просто хочу рассказать все сам, по доброй воле, чтобы вы поверили в то, что я вам теперь полностью доверяю. Мой отец… мне кажется, я его ненавидел… был настоящим тираном, и я, вспоминая детство, не могу забыть, как он меня бил, и это многие видели… Теперь, — Кейли пожал плечами, — после нашего разговора, эти воспоминания поблекли и не кажутся такими уж важными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
