фрикадельку, а в Большом театре была вырвана с мясом из потолка знаменитая люстра и убит альтист из оркестра. По следу фашистского диверсанта шли сотни людей, но он всё же оставался неуловим. Будто вихрь, исчезал вредитель, сея повсюду разрушения.
Однако старый майор уже начал плести свою сеть. Наконец шпион сделал крохотную ошибку — совсем незаметную, но уже в этот момент часы его были сочтены.
Как ни прятал свою двойную жизнь инженер Малышкин, однажды утром его домработница всё же нашла в мусорном ведре остатки иностранных плюшек. Слежка за Малышкиным привела чекистов к главарю — диверсанту, что когда-то приземлился в жухлый бурьян на Ходынском поле.
Накануне решающего часа сотрудники госбезопасности собрались в квартире старого майора. Арчибальд Петрович снова что-то записывал в книжечку. Майор, не отрываясь от раскуривания трубки, указал Арчибальду Петровичу на ящики картотеки:
— Посмотрите там — между папками «Дело двенадцати маршалов» и «Дело о пролитом молоке».
— Хм… Там дело о летающем спутнике-шпионе.
— Именно! Смотрите — это объясняет многое: и то, как вредитель попадал на место диверсий, и то, отчего его не могли задержать. Он скрывается с места преступления с помощью портативного автожира.
Старый майор зашелестел картой города, рисуя непонятные окружности. Линии сошлись на неприметном доме на Арбате.
Чекисты окружили дом тройным кольцом оцепления, а сам майор с помощником залезли на крышу. Там, у слухового окна, притулился целый домик, обросший антеннами, что были невидимы снизу.
Внутри сидел предатель Малышкин с ракетницей в одной руке и плюшкой в другой. Рядом толстяк с нелепым пропеллером на подтяжках трещал ключом Морзе. Попискивала рация, и в такт морзянке предатель Малышкин кусал плюшку.
Часы пропустили удар, на миг история остановилась, но вот с грохотом рухнула дверь — обнажив свои наганы, чекисты ворвались в шпионское логово.
Жалобно вскрикнул предатель Малышкин, вцепился в заграничную клетчатую штанину… Но толстяк ловко стряхнул сообщника, и тот, как жаба, свалился обратно в комнату. Треснула рама под ударом ноги, шпион вывалился в окно и тут же включил пропеллер. Грузная туша пронеслась над арбатским переулком, разлетелся вдребезги какой-то светящийся диск с нарисованной стрелой, и шпион скрылся, ныряя под проводами.
Предатель Малышкин бился в крепких руках Арчибальда Петровича, но скоро затих. Злобно смотрел отщепенец на своих врагов.
— Думаете, всё? Думаете, всё кончилось?! Да, он улетел, но обещал вернуться!
Но внимание трёх чекистов было приковано к потайному сейфу, вмурованному в стену.
— Видите, товарищи? — майор щёлкнул чем-то. — Он не успел закрыть дверцу, а чтобы открыть такой замок, требуется знать определенное слово и определенное число. Тут внешний круг для букв, внутренний — для цифр. И знаете, какие он выбрал слово и число?
— Понятия не имеем.
— Так вот, слушайте: слово — «июнь», а число — 1941, поняли?
При этих словах лицо предателя выразило ужас.
Майор, не глядя на связанного предателя, вызвал машину и принялся перебирать бумаги в сейфе, а Арчибальд Петрович что-то записал в книжечку. Старые друзья помолчали, а когда наконец подъехала чёрная «эмка» за схваченным предателем, майор показал на золотеющие купола и башни Кремля.
— Скоро подует холодный западный ветер, Арчи.
— Разве, товарищ майор? Говорят, будет тёплое лето.
— Ах, старина! Вы же слышали? Он обещал вернуться… Скоро поднимется такой западный ветер, какой никогда ещё не дул через границу нашей Родины. Холодный, колючий ветер, Арчи, и, может, многие из нас погибнут от его гнилого дыхания. Но я верю, что когда-нибудь буря утихнет, и наша страна под солнечным небом станет чище, лучше, сильнее…
Ладно, грузите этого негодяя в машину.
Извините, если кого обидел.
11 июля 2012
Исполнение желаний
Они отправились в путь на рассвете.
Первым шёл Малыш, за ним — Карлсон, а замыкал шествие Боссе.
Карлсон бормотал что-то о том, что там, наверху, все их желания исполнятся.
Но до верха было идти и идти. Сначала они проползли мимо двух истлевших миротворцев в голубых касках. Миротворцы играли вечную партию в шахматы, успев сделать только первый ход пешкой.
— А я их помню, — сказал Карлсон. — Я был ещё мальчишкой, когда они грузились у нас во дворе. Весёлые такие, смеялись всё…
Они свернули с пустынной лестницы и пошли длинным коридором. Туда, сквозь выбитые окна, намело целые холмы песку.
Карлсон остановил их движением руки, а сам стал рыться в карманах. Наконец он вытащил оттуда какую-то неопрятную массу и велел всем катать из неё катышки.
— Что это? — спросил Малыш.
— Это тефтели. Я же говорил: тут такие места… ну, сами понимаете — Собачья Нямка. Сразу увидите, как она тефтелину цапнет. В прошлом году тут шёл Старый Юлиус, и Собачья Нямка сожрала его вместе с ботинками. Я видел спутниковый снимок — там никаких ботинок уже не было.
Они начали швыряться тефтелями как заведённые.
Собачья Нямка, впрочем, из своих песчаных нор не показалась.
Спутники снова стали подниматься по лестнице, на которой не хватало нескольких пролётов, и пришлось лезть, держась за висящие в пустоте перила.
Когда они попали в новый коридор, то упали от усталости прямо в мягкую подушку слежавшейся пыли. Один Боссе пошёл по кругу, ощупывая стены. Вдруг что-то пискнуло — видимо, Боссе нажал какую-то невидимую кнопку. Стена задрожала, лязгнула, и вдруг всё вокруг осветилось жёлтым от ламп и зеркал приехавшего лифта. Боссе обернулся.
— Нет-нет, — крикнул Карлсон испуганно, — в лифт нельзя-я-я!.. Нельзя в лифт! Знаете, сколько людей хотело добраться на крышу в лифте? И где они сейчас? Один так кричал, так кричал — на крышу его вынесло, но он и сам был потом не рад… Тут ведь, в Доме, самый правильный путь — кружной. В Доме всегда так — чем дольше идёшь, тем скорее будешь.
Но Боссе не слушал его, а шагнул в яркий прямоугольник, и двери с лязгом сомкнулись за ним.
В коридоре снова стало темно.
— Он был обречён, что и говорить, обречён с самого начала, — Голос Карлсона дрожал. — А я тебе скажу так: ты, Малыш, мне с самого начала больше нравился. Не переживай, что мы так извазюкались, дело-то житейское. Житейское-то дело. Подумай, что нас ждёт на крыше, — ведь там есть буквально всё. Всё и много. Для всех. Практически никто не уйдёт.
Потом Карлсон стал рассказывать про каких-то мокриц, ворующих детей, а потом про выродков — гастарбайтеров из тех стран, и названия-то которых никто не помнит. Во время пуска Коллайдера бежать им было некуда, и они остались тут. Самое интересное, что все им
