раненные, замершие и до крайней степени изможденные, собраны их конным офицером после сражения на перекличку. Картина совершенно отличается от привычных изображений войны, фокусирующихся на славных подвигах храбрых офицеров: помимо конного офицера, на картине двухметровой высоты полностью доминируют страдания нижних чинов. В ней нет героизма и она позволяет зрителю заглянуть в лицо войны. После выставки в Королевской академии картина отправилась в турне по стране, притягивая огромные толпы. В Ньюкасле картину рекламировала живая реклама, на которых был написано просто «Перекличка приезжает!». В Ливерпуле 20 000 человек посмотрели картину за три недели — огромное число для того времени. Люди выходили глубоко тронутые картиной, она очевидно затронула глубокие струны национальной души. Королева приобрела «Перекличку» у первоначального покупателя, манчестерского фабриканта, но издательская компания сохранила права на воспроизведение её в популярных изданиях гравюр. Томпсон в одночасье стала национальной героиней. Было продано четверть миллиона открыток с её фотографией, что поставило её на один уровень с Флоренс Найтингейл{622}.
What will they say in England
When the story there is told
Of deeds of might, on Alma’s height,
Done by the brave and bold?
Of Russia, proud at noontide,
Humbled ere set of sun?
They’ll say ‘Twas like Old England!’
They’ll say ‘Twas noble done!’
What will they say in England
When, hushed in awe and dread,
Fond hearts, through all our happy homes
Think of the mighty dead,
And muse, in speechless anguish,
On father — brother — son?
They’ll say in dear Old England
‘God’s holy will be done.’
What will they say in England?
Our names, both night and day
Are in their hearts and on their lips,
When they laugh, or weep, or pray.
They watch on earth, they plead with heaven,
Then, forward to the fight!
Who droops or fears, while England cheers,
And God defends the right?
Преподобный Дж. С. Б. Монселл,
Книга чтения для девочек (1875){623}.
Крымская война оставила глубокий отпечаток на английской национальной идентичности. Для школьников, это был пример того, как Англия встала против Русского медведя на защиту свободы — простое сражение между Правдой и Силой, как в свое время это изобразил Панч. Концепция, когда Джон Буль приходит на помощь слабым против тиранов и агрессоров стала часть британского базового нарратива. Многие из тех эмоций, что привели Британию к участию в Крымской войне снова стали актуальны когда Британия вступила в войну с Германией в защиту «маленькой Бельгии» в 1914 году и Польши в 1939 году.
Сегодня названия Альмы, Балаклавы, Инкермана, Севастополя, Кардигана и Реглана продолжают жить в коллективной памяти — в основном через названия улиц и пабов. Десятилетия после окончания войны держалась мода давать девочками имена Флоренс, Альма, Балаклава, а мальчикам Инкерман. Ветераны войны разнесли эти названия по всему миру: в Южной Австралии есть город Балаклава и еще один в Квинсленде; Инкерманы есть Западной Вирджинии, Южной и Западной Австралии, Квинсенде, Виктории и Новом Южном Уэльсе в Австралии, а также в графстве Глостер в Канаде; Севастополи есть в Калифорнии, Онтарио, Новом Южном Уэльсе и Виктории, гора Севастополь есть в Новой Зеландии; четыре города Альма есть в Висконсине, один в Колорадо, два в Арканзасе и еще десять других по всем Соединенным Штатам; четыре Альмы и озеро и с тем же именем есть в Канаде; два города Альма в Австралии и река в Новой Зеландии.
“Право против зла” (Punch, 8 апреля 1854 г.)
Во Франции тоже можно было найти множество крымских названий, напоминаний о войне в которой участвовали 310 000 французов и один из каждых трех не вернулся домой. В Париже есть мост Альма, построенный в 1856 году и перестроенный в 1970-х, который теперь больше известен местом фатальной аварии принцессы Дианы в 1997 году. До того он был лучше известен из-за статуй зуавов (лишь одна из четырех осталась от старого моста), по которым парижане до сих пор измеряют уровень воды в реке (река объявляется закрытой для навигации если уровень воды превышает колени зуава). В Париже есть Пляс де л’Альма, бульвар де Себастополь, у обоих есть одноименные станции метро. Если целый пригород на юге Парижа, первоначально построенный как отдельный город, под названием Малакофф. Названный сперва «Новая Калифорния», Малакофф был построен в десятилетие после Крымской войны на дешевых землях карьеров в долине Ванв Александром Шовло, самым успешным застройщиком девятнадцатого века во Франции. Шавло заработал на краткой гиперпопулярности Крымской победы, построив сады развлечений в новом пригороде, чтобы повысить привлекательность для ремесленников и рабочих перенаселенного центра Парижа. Главной достопримечательностью садов была Малаховская башня, замок, построенный наподобие русского бастиона, расположенный в тематическом парке из траншей, холмов, редутов и гротов, вместе со сценой и театром под открытым небом, где собирались огромные толпы, чтобы посмотреть реконструкцию крымских сражений или на другие развлечения в летние месяцы. С одобрения Наполеона Новая Калифорния была переименована в 1858 году в Малакофф, в честь первой великой победы его режима. С участками под частную застройку пригород быстро развивался в 1860-е годы. Но после поражения Франции от Пруссии в 1870 году, Малаховская башня была снесена по приказу мэра Ванва, который считал, что теперь она служит жестоким напоминанием о более славном прошлом.
Малаховские башни строились в разных городах и деревнях по всей провинциальной Франции. Многие из них существуют до сих пор. Остались Малаховские башни в Сиври-Куртри (Сена и Марна), Тури-Люрси (Ньевр), Сермизель (Йонна), Нант и Сен-Арно-Монрон (Шер), даже в Бельгии (в Дизоне и Азар-Шератте под Льежем), Люксембурге и Германии (в Кельне, Бохуме и Ганновере), Алжире (Оране и Алжире) и Ресифе в Бразилии, городе колонизированном французами после Крымской войны. Во Франции почти в каждом городе есть улица Малакофф. Французы давали название Малакофф площадям и паркам, отелям, ресторанам, сырам, шампанским, розам и песням. Но несмотря на все аллюзии, война оставила намного меньший след в национальном французском сознании, нежели у британцев. Память о Крымской войне была вскоре перекрыта войной в Италии против австрийцев (1859), французской экспедицией в Мексику (1862–1866) и прежде всего поражением во франко-прусской войне. Сегодня Крымская война мало известна во Франции,
