сотрудничать.* * *
Всего два небольших — пассажирский боинг точно не поместится — ангара, средних размеров летное поле, залитое зажаренным на солнце асфальтом, и два частных самолета. Один — с флагом Индонезии, другой — с черной массивной надписью «Бакри Групп» жирным шрифтом и логотипом компании. Особо не разбежаться. Когда начнется стрельба, все будут друг у друга как на ладони.
Юда погнал их на крышу — будете, сказал, подстраховывать. Риду план не понравился: тот будто бы старался держать их подальше от Басира и оттисков. На загорелом суровом лице капитанчика было написано, что ни Риду, ни Кирихаре он не доверяет и, будь ситуация другой, гнить бы им обоим в тюремной камере. Но — приоритеты. На этой славной ноте он выдал им увесистый «Джепард» — снайперскую винтовку военного образца — и благословил на успехи в карьере и счастье в личной жизни.
Солнце палит: на крыше можно жарить омлет, а к раскаленным флюгеркам страшно прикоснуться — покроешься волдырями. Раскладывая треногу под винтовку, Рид тянет:
— Значит, ты предложил им временный союз, — и это первое, что он говорит с того момента, как они остаются одни.
— Иначе ты бы его довел и он бы тебя пристрелил, — отвечает Кирихара.
Рид отлично видит: он нервничает, хотя и не подает вида. Что ж, теперь Рид даже может это понять: вряд ли будни финансовых аферистов проходят в засаде на крышах в ожидании, когда можно будет отобрать чемоданчик с сокровищами у местного криминального босса.
— Вообще сработано было классно, но ты ведь помнишь, чем закончился последний твой временный союз?
Понять Рид, конечно, понимает, но это не значит, что Кирихара освобожден от подколок по поводу всего, что он успел натворить за их короткое — но яркое — знакомство. Кирихара, занявший позицию за фанерной перегородкой на крыше, оглядывается на него через плечо:
— Правило выживания в Джакарте номер один, мистер Эйдан Рид, — иронично улыбается он, — гласит: действуй по обстоятельствам.
Нет, ну посмотрите на него, главный знаток правил выживания в Джакарте… Да, кажется, Рид действительно вляпался — и даже не из-за длинных ног.
— Правило номер два: учись на собственных ошибках. — Рид усмехается в ответ. — И не заключай сделки с кем попало.
— Значит, этим правилам тут вообще никто не следует.
Главный и единственный терминал аэропорта — длинное одноэтажное здание, по регламенту напичканное чоповцами, а сейчас — еще и людьми «Вольто». О, «Вольто» стреляются и пока даже не подозревают, что их любимец забрался прямо им на головы. Скоро они, конечно, вспомнят, зачем пришли, задерут башки и начнут палить ему по пяткам, а пока у Рида есть спокойная минута. Око бури.
Припоминая руководство пользователя по работе со снайперками, он распластывается на краю крыши — так, на всякий случай. Юда — взрослый дядя, вряд ли он всерьез верит, что Рид правда вынет шило из задницы и спокойно постреляет по головам (хотя бы потому, что он не настолько крутой стрелок, насколько хочет казаться), и тем не менее.
Кирихара оглядывает его скептически, и надолго его молчания не хватает:
— И что ты планируешь делать на самом деле?
Нет в нем ни авантюрного духа, ни вселенской расслабленности — всё стратегии да стратегии. Рид вздыхает:
— Можно хотя бы в перекур не о работе? — А потом все-таки признается: — Хрен его знает. Какой смысл что-то планировать, если в тот момент, как здесь окажется Басир, все пойдет по пизде? Пока сидим.
Кирихара неопределенно мычит за его спиной. Рид припадает к прицелу, разглядывая заасфальтированный горизонт. Там, где вьется дорога, пока тихо: ни киношных столбов взлетающей из-под колес пыли, ни монструозных карет из «Безумного Макса». Око бури, вяло думает Рид, око бури. Точно сейчас какая-то херня случится. И ведь ничего не поделаешь: только раскинуть руки и ждать удара под дых от судьбы.
От нечего делать Рид еще раз оглядывает периметр. Прямо под тем местом на крыше, где они заняли теплые местечки, высокой и пухлой стопкой сложены старые спасательные батуты. Ага. Можно будет спрыгнуть, если теплые местечки превратятся в жаркие.
Рид садится — жопу начинает подпекать — и оборачивается к Кирихаре:
— А ты не хочешь из снайперки пострелять?
Кирихара, подворачивая рукава расстегнутой рубашки на футболку, вздергивает бровь — восхитительно позерский жест.
— Я не умею.
— Ну так я тоже! А вдруг получится?
— Ты видел, как я стреляю.
Повторенная второй раз шутка в два раза смешнее, но ради исключения Рид решает не говорить ничего из разряда «а я не только видел» и отвечает:
— Нет, ну а если у тебя узкая сфера гениальности? — Он потягивается. — Иногда я сижу и думаю: а вдруг я создан, чтобы делать горшки? Ну, на гончарном круге такие, ты понял? И вот я создан, но я никогда об этом не узнаю, потому что мне что, не хрен делать — пробовать лепить горшки? А горшки-то охуенные вышли бы.
Кирихара тянется, чтобы поправить рукой отсутствующие очки.
— Для созидательной деятельности такого рода нужно иметь врожденное чувство прекрасного, которое проявлялось бы в смежных отраслях.
— О, когда ты нервничаешь, ты начинаешь говорить как нейросеть, обученная на гуманитарных методичках.
Впрочем, последнее, что ему сейчас нужно, — это нервничающий бухгалтер, поэтому он решает смилостивиться:
— Кирихара, расслабься. Все будет в порядке… Ну, кроме тех случаев, когда все будет не в порядке, но тут уж ничего не поделаешь. У нас же был план умереть в один день, помнишь?
— То есть какой-то план все-таки есть, — уличает его Кирихара.
Рид не сдерживается — коротко хохочет:
— А толку-то. — Он еще раз укладывает себя на крышу, чтобы поглядеть в прицел на дорогу, — и тут резко оживает его телефон.
На экране — имя Лопеса и приписанное эмодзи-сердечко, а значит, Боргес снова залезал в его телефон. Рид решает высказать ему за это позже:
— Помнишь, я сказал про хвост? — с порога напряженным голосом начинает Лопес. — Этот хвост начал…
В прицеле видно, как вдалеке приближается мешанина из машин. Разглядеть шикарные брови Басира на таком расстоянии не получается
