Нет, поражающая способность у него была, конечно, несравнимо ниже. Максимальная мощность излучения составляла двадцать пять петаватт, то есть за секунду около шести мегатонн в тротиловом эквиваленте, или двухсот восьмидесяти граммов массоэнергетического. Неплохо для сжигания городов на планетах без щита, самое то, если нужно испарить небольшую комету, можно доставить приличные проблемы Звёздному Разрушителю, заставив его закрыть все «бойницы» в щитах. Но даже пассивным дефлектором отражается без проблем.
Только этот лазер-мазер никогда и не строился для прямого поражения каких бы то ни было целей. Он официально проходил в документах как целеуказатель, гибрид лидара с радаром. И он эту работу выполнял просто на ура. Это был супер-прожектор, мощнейшая в Галактике противотуманная фара. Никакие помехи, никакие пылевые завесы не были для него сколь-нибудь существенным препятствием. Мощность отражённого сигнала превышала любые естественные источники, и легко ловилась сенсорами Боевой луны даже на расстоянии в десятки астрономических единиц. Пыль, туман, облака фольги, любые завесы на пути просто выметались прочь — сила давления электромагнитного излучения превышала восемь тысяч тонн. Ну или сначала испарялись, а потом уже выметались прочь — плазму он тоже расчищал не хуже. Вероятно, из-за этого всевидящего сканера один из систершипов и назвали «Оком Палпатина».
Стоит ли говорить, что на ничтожной дистанции в полторы тысячи километров, которая, вдобавок, уменьшалась с каждой секундой, укрыть от него станцию не было никакой возможности? Длинноволновый щит в принципе можно расширить на те же тысячи километров, чтобы непонятно было, где именно внутри него находится корабль (что и было сейчас проделано). Но с коротковолновым такое не проделаешь — слишком уж много он энергии жрёт. Он натянут едва ли не вплотную на обшивку Звезды, и как следствие, отражённые от него излучения выделяют для противника достаточно компактный объект.
Но за двадцать пять секунд до кажущегося уже неминуемым столкновения Звезда пришла в движение.
Да, она уступала супердредноуту в ускорении на ГЛАВНЫХ ходовых двигателях. Маневровые же у Боевой луны были значительно слабее. У Звезды же маневровых двигателей как таковых не было вообще — у неё везде, по всему экваториальному поясу были только главные. И теперь она включила боковую тягу, направленную перпендикулярно вектору движения астероида. То есть резко сместилась вбок. За оставшиеся секунды пройденный ею путь составил триста километров, то есть почти два её диаметра. Там, куда целился камикадзе, её уже не было.
Управляющий планетоидом интеллект сразу же понял, что происходит, и попытался довернуть, чтобы вектор ускорения его главных двигателей тоже был направлен перпендикулярно курсу. Но набранная им скорость движения была слишком велика, а угловая скорость поворота, наоборот, слишком мала. Для разворота на девяносто градусов ему требовались все тридцать секунд, на пять больше, чем Таркин ему предоставил. Так что когда он наконец запустил двигатели в новом направлении на полную мощность, он уже пролетел предполагаемую точку столкновения и на всей ранее набранной скорости удалялся от неё. Чтобы возобновить преследование, ему требовалось сначала эту скорость погасить. Словом, получилась почти классическая «задача о водителе-убийце».
Пока Таркин решал эту задачу в реальном времени, Кайло и его ассистентка, как им и было сказано, даром времени не теряли.
— Как ни странно, ваша первоначальная гипотеза верна, Таркин, — с неохотой констатировал доктор. — Это действительно код эмуляции личности — но не личности жившего когда-то белкового существа. Код, способный к эволюции, самообучающийся и саморазвивающийся. Код, живущий собственной жизнью, нечто вроде программного аналога нейросети, если можно такое представить. И да, в теории, если такого кода наберётся достаточно много, он сможет стать полноценным разумным существом. Возможно, уже стал, нам ведь оказался доступен лишь небольшой его фрагмент из одного компьютера. А вся корабельная сеть в целом…
— Вы сможете взломать такой код, Кайло?
— Я не слайсер, гранд-мофф. Моя сфера — разработка искусственного интеллекта, а не его взлом…
— Это понятно, хакеров у меня хватает. Но можете ли вы определить общие принципы работы подобных программ, чтобы хотя бы знать, какими в принципе могут быть их уязвимости и где их искать?
— А, в этом плане… Ну, кое-какие рекомендации общего характера я дать могу, конечно. Ищите генетические уязвимости. Этот код размножается, подобно человеческой ДНК, новые строки создаются путём копирования уже имеющихся. Не механического копирования, разумеется, не побитного. В них вносятся изменения, тем не менее определенные структуры наследуются. В том числе и ошибки, и вирусы, и эксплойты.
Шард Аккорда немедленно подхватил эту идею и начал её развивать. Поиск уязвимостей сложных систем был, что называется, его хлебом. Правда, сейчас ему нужно было фактически по капле реконструировать океан — имея лишь несколько мегабайт, снятых с одного компьютера, попытаться представить себе всю сеть, включая центральный компьютер, на несколько порядков превосходящий этот терминал по мощности. Даже позитронные процессоры, вероятно, отступили бы перед подобной задачей (и всё-таки жаль, что этих умных малышей сейчас здесь не было). Но опять же, шард как раз на подобных реконструкциях и специализировался. Конечно, он не выдавал таких почти мистических прозрений, как у Сплетницы, не мог разложить всё по полочкам, как у Числовика, не позволял кодировать полноценный разум на коленке, как у Эндрю Рихтера. Вероятно, эти трое паралюдей на его месте справились бы лучше. Но они остались на Земле Бет, а он со своим шардом здесь, так что приходится «жрать, что дают».
Аккорд не был Технарём, и его способности к программированию не превосходили таковых у Таркина, который в этом вопросе был всего лишь не совсем бездарным дилетантом. Он работал иначе — его сила искала закономерности кода, не дешифруя самого кода. Грубо говоря, «я не знаю, что означают слова A и B, но если их сложить, появляется слово C». Оперировал не с языком, которого не знал, а с метаязыком. И чем больше была выборка, тем больше закономерности превращались в строгие законы.
Охотнику на слонов не нужно знать, из каких белков и жиров состоит слон, чтобы догадаться выстрелить зверю прямо в глаз. Чтобы воспринять систему в целом, далеко не всегда нужно, а порой и вредно воспринимать каждый элемент, её составляющий. Не зря на Земле существовала поговорка «за деревьями не видеть леса». Нет, нельзя сказать, что шард Аккорда вообще не видел мелочей — тогда он был бы бесполезен. Но он видел — выделял — только те мелкие детали, которые могли спровоцировать «эффект бабочки», стать спусковым крючком, запустить каскад событий, ведущий к переходу системы в новое состояние.
Сейчас, образно выражаясь, Аккорд должен был найти
