Как же изменился он с тех пор, когда впервые я увидела его в этом зале, подумала Фарадей и поднялась с трона, когда, оглядевшись, Аксис остановил на ней глаза. Он похож на золотого бога, и я чувствую себя перед ним такой же беспомощной, как и в тот первый вечер. Глаза ее задержались на золотой тунике с кроваво-красным солнцем.
Кроваво-красное солнце на золотом фоне.
Внезапно ее посетило прежнее видение… рука непроизвольно потянулась к горлу. Сделав над собой усилие, Фарадей опустила руку и спокойно посмотрела на Аксиса.
Высокая и красивая, стояла она на помосте. Борнхелд неподвижно сидел на троне. Неуловимо-быстрым движением Аксис подбросил в воздух орла. Ахнув, присутствующие проводили взглядом серебристо-белую птицу. Она взлетела под купол и уселась на стропила.
Фарадей, как и другие, подняла голову. Перья?
Перья! Ей чудилось, будто она давится перьями!
Набрав в грудь воздуха, Фарадей опустила глаза.
Теперь все смотрели на стоявшего в центре зала золотого человека.
— Предатели, — в качестве вступления спокойно и ровно произнес Борнхелд. С трона он не поднялся. — Они, Джейм, собрались здесь, в одном месте. Уже и не скрываются. Все теперь могут на них полюбоваться.
Брат-Наставник стоял шагах в восьми от трона. Худой и бледный, с ритмично подергивающейся щекой, он производил впечатление невменяемого человека.
Если Джейм думал, что Аксис все еще сопереживает ему и даже любит, то, встретившись с ним взглядом, тут же понял: ничего, кроме отвращения и презрения, бывший воспитанник к нему не испытывает.
Джейм так потерялся, что не заметил, как Ривка встала за спиной сына. Впервые за тридцать четыре года принцесса Ривка вернулась в дом своей юности. Она глубоко вздохнула и оглядела зал. Пророчество. Оно манипулировало ее жизнью и жизнью ее сыновей. Каждый раз, когда она думала, что избавилась от его влияния, оно снова вертело ею, как ему было угодно.
Зрители в зале сгруппировались возле колонн, и даже Фарадей отошла от возвышения, чтобы братья могли посмотреть друг на друга. Она улыбнулась Аксису, но глаза его лишь мельком задержались на ней. Все его внимание было приковано к брату.
Зал зазвенел от громких обвинений в убийстве и предательстве.
Предатель сидит на троне, — выкрикнул Аксис. — Борнхелд, я обвиняю тебя в убийстве Отважного Сокола Парящее Солнце. Я обвиняю тебя в убийстве нашего дяди, а также в убийстве тысяч невинных мужчин, женщин и детей в Скарабосте. Твоим убийствам, Борнхелд, пришел конец, пусть боги вынесут тебе приговор.
Борнхелд поднялся с трона.
— Так, значит, единоборство, брат? Ты этого хочешь? — закричал он. — И наверное, воспользуешься магическими заклинаниями. Я, Аксис, человек, верующий в Артора. Простой солдат. Как могу я противостоять твоим заклинаниям? Твоей магии?
— Я стою сейчас перед тобой как твой брат, Борнхелд. Сегодня я не икарийский чародей. Я пришел к тебе только с мечом. Шансы у нас будут равные, и пусть боги решат, кому жить, а кому умереть. — Резким движением Аксис сдернул с пальца правой руки кольцо и швырнул его через зал к Повелителю Звезд.
Когда Фарадей увидела сверкнувшее в воздухе кольцо, выдержке ее пришел конец.
— Нет! — Мысль о том, что Аксис будет противостоять Борнхелду лишь с мечом, ужасала ее. Снова Фарадей увидела, как с волос Аксиса стекает кровь, и кровь эта теплыми ручьями течет по ее груди. Она рванулась было к Аксису, но сильная рука схватила ее за талию. Йорг.
— Пусть будет так, — сказал он. — Борнхелд и Аксис должны разобраться. Здесь и окончательно.
— Нет! — выворачиваясь из его рук, снова закричала Фарадей. Видение не отступало, и она боялась, ужасно боялась того, что показывали ей сейчас деревья. Боялась того, что показывали они ей правду: Аксис умрет сегодня, а она не сможет предотвратить этого убийства.
— Нет, — прошептала она, когда Аксис взглянул в ее сторону. — Аксис, нет.
Она увидела, как Борнхелд спускается с трона.
Борнхелд поднял меч.
Аксис медленно расстегнул золотую тунику и бросил ее Велиару. Туника была красивая, и он не хотел запачкать ее кровью. Закатал выше локтей рукава белой полотняной рубашки и молниеносным движением выдернул из ножен меч.
— Борнхелд, — сказал он, и брат спрыгнул с возвышения навстречу судьбе.
Начиная с этого момента время в Лунном зале отмерялось звоном стали.
Фарадей в отчаянии наблюдала за единоборством братьев. Все шло точь-в-точь по сценарию, представленному лесом Безмолвной Женщины. Как ни старалась она вырваться из рук Йорга и выбежать в центр зала, сил у нее не хватало. Фарадей рыдала, в ужасе от разворачивавшегося перед ней зрелища. Мужчины кружили друг подле друга, обмениваясь ударами. Окровавленные, с перекошенными от злобы лицами… сколько времени они сражаются? Сколько ударов нанесли друг другу? Сколько раз каждый из них был на волосок от смерти?
Фарадей не сознавала, что, слабо сопротивляясь Йоргу, без конца шепчет имя Аксиса. Тонкие ее пальцы крутили рубиновое кольцо на мизинце, пока кожа не треснула.
Магариз стоял позади Ривки и поддерживал ее, чтобы та не упала: ведь на ее глазах вели смертельную борьбу два ее сына. И неважно, что Ривка отказалась от Борнхелда, неважно, что во всеуслышание заявляла о своем к нему презрении, Магариз знал: смерть его будет для нее ударом.
Ривка не отрывала от них глаз. Оба ее сына были искусными воинами. Козырями Борнхелда являлись физическая сила и наработанная в сражениях тактика. Аксиса отличали грация и изящество, унаследованные от икарийского отца. Мощная фигура Борнхелда и золотая корона придавали ему внушительный вид. Белая рубашка Аксиса и красные бриджи подчеркивали волшебную его красоту.
В звоне мечей, тяжелом прерывистом дыхании бойцов, в шарканье сапог по зеленому мраморному полу Повелитель Звезд уловил музыку, которую доселе ему не приходилось слышать. Странная музыка, темная и угрожающая. Глаза Повелителя Звезд расширились, когда он догадался, что слышит эхо танца Смерти, темную музыку Звезд. Уж не являлся ли хореографом этой дуэли Звездный Волк? Может, он сейчас здесь, ждет? Повелитель Звезд беспокойно оглядел зал, но при таком освещении увидел лишь темные фигуры, стоящие возле колонн. А что, если Звездный Волк смотрит сейчас на единоборство глазами придворного? Или помощника конюха? Повелитель Звезд снова перевел глаза на Борнхелда и Аксиса. То, что боролись они под музыку Тьмы, беспокоило его больше всего. Отчего это пророчество не гнушается использовать такую музыку? Почему не звучит Звездный Танец?
Время отмерялось звоном стали и шарканьем сапог по мраморному полу. Сам того не сознавая, Повелитель Звезд ритмично покачивался из стороны в сторону, в такт танцу Смерти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
