пока не ясна, не заметил.
— Кто это был? — кивнул на убитых.
— А я почём знаю? — огрызнулся тёмный, медленно поднимаясь на ноги.
— Так нужно было оставить в живых и спросить! — не сдержал своего раздражения уже я, и хмуро поинтересовался: — Зачем ты меня вообще спасал? Утром нам наверняка устроят нагоняй за превышение данных полномочий.
— Предлагаешь в следующий раз стоять сбоку и любоваться, как тебя убивают? — не остался в долгу Люцифэ.
— Мог бы и постоять! — окончательно разозлился я. — Как посмотрю, ты не особо-то заморачиваешься с понятиями чести и морали. Одним трупом больше, одним меньше. Какая разница? И чем это я такой особенный, что ты в который раз рискуешь нарваться на неприятности из-за меня?
Люцифэ отвернулся и чуть слышно произнёс, мигом успокаиваясь:
— Дарк не поверит, что я не успел или не смог тебя спасти.
Опять причина в тёмной! Но к чему бы этой парочке испытывать ко мне приязнь, особенно в свете последних событий и поведения Дарк?
— Не хотел бы, чтобы он огорчался по поводу твоей смерти.
— По-моему, ты и сам прекрасно видел, что Дарк меня на дух не переносит, — не без горечи отозвался я, мигом вспоминая отношение тёмной ко мне.
— Лучше пусть так, чем терзаться виною, — флегматично отозвался Люцифэ. Я не совсем понял, к чему это было сказано, но подобная позиция лично меня не особо устраивала. Люцифэ разбередил старую рану, и мне мимо воли захотелось отомстить, сделав ответную гадость:
— Помнится, Дарк тебя бросил, предпочтя твою компанию работе в команде.
— У Дарка должны были быть причины для подобного поступка. Для всего в этом мире существуют причины, нужно лишь их знать. Без знания этих причин можно очень много нехорошего наворотить.
Мне захотелось выругаться, а ещё больше набить морду этому лощёному тёмному. И мне всё равно, что он меня спас, ведь защищал-то он собственные интересы.
А утром я поговорить с ним так и не смог. Люцифэ просто исчез, предоставив мне в одиночку писать отчёт за ночное происшествие. В результате к обеду я ввалился в нашу совместную комнату злой, как мракобес, и дико уставший. Больше всего угнетало то, что наш прокол станет известен наставнику Диву. Вот джер! При этом причины смерти парочки так и не были установлены. Лекарь с удивлением вынес вердикт, что у обоих нападающих, похоже, разом отказало сердце. Угу, внезапно и насовсем. То-то Люцифэ даже не подошёл к мертвецам удостовериться в их преждевременной кончине и забрать оружие.
Амореонэ, ты заметил, как тёмный прикончил несостоявшихся убийц?
"До высказанного предположения лекаря, я был уверен, что иглами. Но штатник просто не мог бы их пропустить при обследовании трупов. Но Люцифэ однозначно что-то в них запустил, а не воспользовался силой".
Самого тёмного, естественно, не было. Однако некоторые признаки указывали на то, что он заходил сюда. Я принюхался и внимательно исследовал комнату.
Амореонэ, тёмный был ранен, когда спасал меня? — с подозрением осведомился я, выудив из-за кровати соседа окровавленную тряпку со странными пятнами.
"Вообще-то да, в бок. Шип предназначался тебе, но парень принял его на себя".
И ты мне ничего не сказал? — возмутился я, мигом забывая, что сам недавно готов был на многое, чтобы насолить тёмному. Он заслонил меня, спас от стрелы, и как ни в чём не бывало пререкался, будучи весьма возможно серьёзно раненым. А я, идиот, умудрился этого не заметить, занятый собственными переживаниями!
"А зачем? Ты ведь на него злишься. К тому же, вряд ли бы он согласился на твою помощь".
Я прекрасно всё понимаю, тем не менее, ты должен был меня предупредить! Где мне теперь этого раненого рыцаря искать?
"Там, где продают "слёзы ангела", как понимаю".
Следующие три боя прошли в бесплодных поисках Люцифэ. Мы с ребятами обошли, как понимаю, едва ли не все притоны в городе, отыскали парня, сбывшего тёмному большую партию наркотиков, но самого Люцифэ так нигде и не обнаружили.
— Сегодня? Не-е, сегодня не было, — ответил на наши настойчивые вопросы, подкреплённые рукоприкладством, сбытчик. — Обычно у него на день уходило две дозы, а в последнее время как-то напряг с деньгами — безделушками расплачивался.
Мы с Райаном и Дори недоумённо переглянулись. Откуда у Люцифэ могу быть ценные вещи? Неужели он уже опустился до воровства?
— На сегодня он брал? — хмуро поинтересовался Дори.
— Нет. Но я же не один работаю. Мог ещё кого найти. В первый раз он сам на меня вышел, даже не знаю как. Обычно сводят знакомые, а тут в ночном клубе прямо ко мне подошёл. Пошли, говорит, дело крупное обсудим.
— Ясно, — оторвал не без усилия мои руки от парня Райан и потянул за собой. — Пошли, всё равно бесполезно пытаться спустить на простом сбытчике пар. Только в неприятности вляпаемся.
Я и сам прекрасно это понимал и в незаконной торговле тоже разбирался не то, чтобы плохо: даже если умрёт один такой, появится другой, третий… а канал поставок перекрывать — не нашего уровня дело. Да и вряд ли даже это поможет. Наркотики были и есть, и отчего-то Имперские власти не слишком жаждут давать нам отмашку на их полную ликвидацию. И с чего бы это? Хотя данный вопрос скорее риторичен.
Следует также учесть, что многие специализированные зелья в Империях тоже приравнены к наркотикам. И выбор — употреблять или нет — зависит лишь от самого существа. Здесь всё упирается в волю. Фениксам, порой, приходится на время заданий лунами пичкаться такой гадостью, чтобы выжить, что и подумать страшно, но почти никто не становится зависимым. А если и продолжает употреблять потом, то очень тщательно скрывает. Если это выплывет, то феникса могут отстранить от дел, а то и исключить из команды, что является позором худшим, чем смерть.
Но это всё касается взрослых со сформировавшейся психикой и волевыми качествами. А сианов до пятидесяти мы в намного большей степени подвержены всякой гадости. Не в полной мере, конечно, но Люцифэ и этого может хватить, особенно, если моё подозрение в его расовой принадлежности не является пустым звуком. А уж об объёмах, в которых он травится, я вообще молчу. Удивительно, что тёмный до сих пор жив и вменяем.
Нашли Люцифэ ближе к вечеру и не мы. На него наткнулась служанка, которая за чем-то пошла в дальний подвал. Повезло. Мы как раз вернулись к казармам, возле которых нас поселили, и услышали дикий визг девицы.
Люцифэ выглядел кошмарно. Белый, как известь, с расширенными зрачками и тяжелым дыханием, он производил неизгладимое впечатление. С
