Леа внезапно фыркнула.
— Какое лицо, какая рожа была у этого Трейзиша!
Рамамурти захохотал, засмеялась и Тиллоттама. Стрелки на черном квадратном циферблате с тонкими концентрическими фосфоресцирующими линиями в центре переднего щитка показывали час ночи, когда после длинного подъема впереди показались огни Пуны. Три моста через извилистые сплетения трех рек и два железнодорожных переезда не задержали наших путешественников в это глухое время ночи. С юга подошли столовые горы. Теперь они выехали в еще неизвестную им часть страны. Машина миновала унылые прямые улицы бывшего военного городка англичан. Еще один переезд, и снова ночь, пробиваемая светом фар на опустелом шоссе. Анарендра обернулся к Леа, проворчавшей, что так можно проехать всю Индию и нечего будет рассказать у себя на родине.
— Здесь нет особых запоминающихся мест — ни архитектуры, ни древностей. Только разве стена крепости в центре города — Шанвар Петх, памятник маратхского владычества. Ворота крепости до сих пор усажены железными гвоздями в четверть метра длиной, чтобы их не могли высадить боевые слоны. И еще там,— Анарендра показал на юго-восток,— на горах знаменитая Сингарх — «Крепость льва», днем ее было бы видно.
Анарендра умолк. Нарастающий рев воздуха и покрышек мешал разговаривать.
Тяжелая громадина «олдсмобиля» приседала, вжимаясь в шоссе. Кубик спидометра полз и полз направо. Когда он закачался между цифрами 110 и 120, слева, вверху приборной доски, загорелся красный огонек.
Раздался низкий гудящий звук, похожий на вызов морского телефона.
— Что это? — наклонилась Леа к Анарендре, не смея отвлекать Арвинда.
— Предупреждение! Предельная скорость — сто двадцать миль! — отрывисто бросил Арвинд.
Мягкая тяжкая лапа швырнула всех вперед. Оглушительный рев сигнала разорвал безмолвие ночи и раскатился по удаленным холмам.
На пределе видимости фар серым призраком мелькнула телега с парой быков, разворачивавшаяся поперек шоссе. Арвинд уменьшил скорость и все же обогнул повозку на таком бешеном ходу, что пассажиры только сейчас представили, как они мчатся.
— Пожалуй, лучше наденьте пояса! — приказал автомеханик.
Все послушно пристегнулись широкими лентами, как в самолете.
Начинало ослабевать нервное возбуждение. Приходила дремотная усталость.
— Как он не боится так ехать? — подумала вслух Леа.
— А что бояться? — обернулся Анарендра.— Если что-нибудь случится на таком ходу, все будет кончено мгновенно, без страдания и страха. Владелец не будет сильно огорчен — машина застрахована.
— Утешительное преимущество скоростных машин,— согласилась Леа.
Она откинулась назад, прижалась к плечу Тиллоттамы и скоро уснула, чуть приоткрыв рот. Тиллоттама повернулась к Даяраму, протянула левую руку. Немедленно горячая и сильная рука художника нашла ее в темноте. Их пальцы переплелись. Счастье наполнило сердце Тиллоттамы, ей показалось, что оно расширилось так, что не может биться. А Даярам, низко склонившись, целовал по очереди все ее пальцы и ладонь. Время остановилось в летящей машине — Даярам с Тиллоттамой не замечали проносившихся мимо огоньков в домах, встречных машин и не обращали внимания на спящие маленькие города, через которые проходило магистральное шоссе. Сатара, Колхапур, Белгаун…
Небо слева на востоке стало светлеть. На широкой обочине перед подъемом Арвинд остановил машину. Тишина показалась удивительной. В головах у путешественников звенело, и движения были неуверенны, как после нервного потрясения. Они отстегнулись и вышли. Арвинд, с ввалившимися щеками, нажал кнопку. Широкая, как рояль, крышка капота отскочила вверх. Автомеханик осмотрел мотор, проверил все, что нужно, обойдя машину, и заглянул под передок. После этого он открыл багажник и вытащил канистры с горючим. Даярам и Анарендра принялись заливать опустевший бак.
— Пришлось взять с собой полный запас. Он жрет горючее только высшего сорта «Премиум», а мы не достанем такого до Бангалура,— пояснил он подошедшей Леа.
— А далеко еще?
— До Бангалура? Миль триста пятьдесят.
— А оттуда?
— Еще около двухсот пятидесяти до Мадраса.
— И все?
— Все!
— Тогда зачем же такая чудовищная гонка? Смотрите,— Леа ласково коснулась запавшей щеки автомеханика,— вы убьете себя!
— Пустое! Нам надо отъехать на невероятное для машины расстояние, чтобы исключить себя из района слежки. Аэропорт, вокзалы — само собой, шоссе тоже, но без расчета на скорость нашего «старфайра».
— Как вы сказали? «Старфайр» — «звездный огонь»! Как красиво! — воскликнула Леа.
— Самая новая модель «олдсмобиля». Триста пятьдесят сил!
— Ох! Никогда бы не подумала,— Леа показала на покрытый красным лаком, сравнительно небольшой мотор с широкой тарелкой воздухоочистителя из сверкающего алюминия.
— Очень высокое сжатие, четырехствольный карбюратор, четыре тысячи восемьсот оборотов…
Леа отступила на край дороги. Тропический рассвет был короток, и теперь гигантский «старфайр» можно было рассмотреть полностью. Полированный корпус цвета голубой стали был уже порядочно запылен, как и голубые колеса со сверкающей трехлучевой звездой на вогнутых ребристых дисках. Леа сказала:
— Громадный зверь красив, но не изящен. Слишком широк, коробчат — словом, роскошный мастодонт!
— Садитесь! Сейчас поедем! — скомандовал Анарендра.— С едой придется потерпеть. Ни в Дхарваре, ни в Хубли мы останавливаться не будем, обедаем в Бангалуре. Надо использовать участок малонаселенной дороги Хубли — Бангалур…— Он повторил то же самое по-английски для Леа.
— Может быть, мне сменить Арвинда, чтобы он отдохнул? — спросила Леа.
Оживленное лицо Анарендры одеревенело от усилий скрыть улыбку, но тут вмешалась Тиллоттама, рассказавшая о водительском искусстве Леа.
— Сейчас сменю Арвинда я,— сказал Анарендра,— а потом мы попросим и вас. Часто меняясь, можно гнать вовсю!
«Старфайр» рванулся вперед. Анарендра отличался быстрой и точной реакцией и ехал не хуже Арвинда, но дорога все более заполнялась машинами и повозками. С большим напряжением удавалось держать скорость около шестидесяти миль. Местность заметно изменилась со вчерашнего вечера. Редкие деревья, заросли кустарников, дома из плитчатого камня с плоскими крышами. Зеленые островки деревень с большими тамариндами, манго или апельсиновыми садами, с колодцами посредине. Высокие тонкие женщины в убогих коричневых сари, подвязанных между ногами наподобие шаровар. Сухой и тяжелый зной над красноватыми плоскогорьями.
