IV. Лунное Агентство
— Мистер Тихий, — сказал директор, — наши люди посвятят вас в детали Миссии. Я же обрисую лишь общую картину, чтобы вы не потеряли за деревьями леса. Женевский договор содержит в себе четыре, я бы сказал так, противоречия. Всеобщее разоружение одновременно с продолжающейся гонкой вооружений — раз. Максимальный темп вооружения при нулевых затратах — два. Полную гарантию каждому государству против неожиданного нападения при сохранении права вести войну, если кому-либо захочется ее вести. Три. И наконец, ликвидацию всех армий, которые, несмотря на это, продолжают существовать. Нет войск, но остались штабы, и они могут замышлять что угодно. Одним словом, мы ввели pacem in terris.[123] Вы согласны?
— Разумеется, — ответил я. — Но ведь я читаю газеты. Они утверждают, что мы попали из огня в полымя. А однажды я вычитал, не помню уже где, что Луна молчит и заглатывает земных разведчиков, ибо кому-то удалось войти в тайный сговор с тамошними роботами. И какое-то государство стоит за всем, что происходит сейчас на Луне. А Лунное Агентство об этом знает. Что скажете?
— Бредни, — энергично возразил директор. Мы сидели в его кабинете размером с зал. Сбоку на возвышении стоял огромный глобус Луны, покрытый оспинами кратеров. Секторы отдельных государств, раскрашенные зеленым, желтым и оранжевым, как на политических картах, располагались от полюса до полюса, и поэтому глобус походил на детский мяч или освещенный изнутри стеклянный апельсин, очищенный от кожуры. На стене за креслом директора свисал с потолка до пола флаг ООН.
— Таких выдумок сейчас множество, — подчеркнул директор с сожалением на лице и кисло улыбнулся. — В нашем пресс-бюро вы можете ознакомиться с обзором таких сказок. Все высосано из пальца.
— Но движение — я имею в виду неопацифистов-лунофилов, это-то, пожалуй, факт?
— Так называемых лунатиков? Да. Читали их заявления? Программу?
— Читал. Они требуют соглашения с Луной…
— «Соглашения»! — презрительно фыркнул директор. — Не соглашения, а капитуляции. Но неведомо перед кем! Недоумки. Воображают, будто Луна стала личностью, что ее можно считать равноправной стороной в переговорах, в пактах, стороной могущественной и разумной. Что там уже нет ничего, кроме гигантского компьютера, поглотившего все секторы. У страха, мистер Тихий, не только глаза велики, но и мал разум.
— Ну хорошо, но разве и вправду можно исключить какой-то вариант объединения всех видов существующего там оружия, армий, если это, конечно, армии? Разве можно утверждать, будто не произошло ничего подобного, коли ничего не известно?..
— Даже там, где ничего не известно, определенные вещи невозможны. Сектор каждого государства организован в виде эволюционного полигона. Извольте взглянуть, — в руке у директора была маленькая плоская коробочка. Отдельные секторы Луны начали светиться, и скоро весь глобус горел, словно цветной лампион. — Вот эти, самые широкие, принадлежат сверхдержавам. Разумеется, мы знали, что перевозим, ведь перевозки осуществляло наше Агентство. Мы также производили предварительные работы, сооружали котлованы под СУПИМы — Суперимитаторы. В каждом секторе имеется такой имитатор, окруженный производственным комплексом. Секторы не могут бороться друг с другом. Это исключено. СУПИМ проектирует новые типы оружия, а СЕЛИМ — Селектирующий имитатор — пытается их уничтожить. То и другое представляет собой компьютерную игру. В программах заложен принцип меча и щита. Это немного напоминает такое положение, как если бы каждая сторона поместила на Луне свой двучленный компьютер, который сам с собой играет в шахматы. Но лунные шахматисты вместо фигур играют оружием, к тому же во время игры может изменяться все: правила игры, движения фигур, их боевая сила, конфигурация шахматной доски.
— То есть как? — удивился я. — Выходит, там нет ничего, кроме компьютеров, имитирующих гонку вооружений? Тогда какая же опасность может грозить Земле… Ведь имитированное оружие не страшнее листка бумаги, на котором оно нарисовано…
— Э, нет! Оптимальные проекты поступают на реальное изготовление. Другое дело, и в том секрет, когда поступают. Все выглядит так: СУПИМ проектирует не какое-то одно новое оружие, а всю систему боевых операций. Разумеется, систему безлюдную. Солдат образует единое целое с оружием. Еще лучше это можно понять, обратившись к естественной эволюции. Борьба за существование, понимаете? Борьба за бытие. СУПИМ проектирует, скажем образно, каких-то хищников, а СЕЛИМ ищет их слабые стороны, чтобы уничтожить. Если ему это удается, СУПИМ придумывает что-то новое, а СЕЛИМ опять наносит контрудар. В принципе такая имитационная игра с постоянным совершенствованием может длиться сколь угодно долго, но каждая из систем по истечении некоторого времени должна начать изготовление реального оружия. По истечении какого времени и какая эффективность требуется от прототипов — программисты данной страны установили заранее. Ибо каждое государство хотело иметь на Луне реальный склад оружия, арсенал, а не только имитаты в виде планов на бумаге или в памяти компьютера. И здесь тоже имеется противоречие, понимаете?
— Не совсем. Какое?
— Имитируемая эволюция протекает значительно быстрее, нежели реальная. Тот, кто дольше ожидает эффектов имитации, получает более совершенное оружие. Но пока ожидает, остается безоружным. Тот же, кто решается сократить время эволюции, то есть эволюции имитируемых систем, получает его быстрее. Мы называем это фактором риска. Каждое государство, размещая на Луне свой милитарный потенциал, должно было заранее решить, что оно предпочитает: хорошее оружие позже или не столь хорошее, но быстрее.
— Странно как-то, — заметил я. — А что происходит, когда все-таки начинается изготовление? Оружие идет на склад?
— Частично. Только частично. Потому что тогда уже начинается настоящая, а не имитируемая борьба, правда, только в пределах данного сектора.
— Квазиманевры?
— Нет. На маневрах бой всегда был ненастоящим; солдаты в принципе не погибали. Там же, — директор указал на светящуюся разноцветными дольками Луну, — идет настоящая война. Повторяю — в пределах сектора. Ничто и никто не может напасть на соседний…
— Значит, сначала разные виды оружия борются и уничтожают друг друга в компьютерах, а потом — в действительности? И что же дальше?
— То-то и оно! Что дальше — не известно! В принципе существует две возможности. Либо гонка вооружений имеет границы, либо — нет. Если имеет, значит, существует «идеальное оружие», и гонка как эволюция в конце концов создает это оружие. Оружие не может победить само себя, и возникает состояние постоянного равновесия. Развитие прекращается. Лунные арсеналы заполняются оружием, которое сдало последний экзамен, и все замирает. Нам бы очень хотелось, чтобы все было именно так.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
