— Чушь! — сказал Латвар.
— Вздор! — фыркнул Эрлин.
— Ну хорошо, хорошо, — отозвался добродушно Трескон, — я занимаюсь этим каких-то там тридцать лет, а вы — едва только родились. Склоняюсь пред вашими превосходящими знаниями.
Брент следил за их разговором со все возрастающим интересом, отвлекающим его от работы.
— Вы художники? — наконец выдавил он.
— Конечно, — величественно ответил Трескон. — Чего бы мы иначе здесь делали?
— Чертов лжец, — заметил Эрлин, даже не повышая голоса. — Да из тебя не выйдет художника, проживи ты хоть тысячу лет. Ты всего лишь художественный критик — и прекрасно об этом знаешь. Те, кто способен, — творят, кто не способен — критикуют.
— Откуда вы? — с некоторой робостью спросил Брент. Он никогда еще не встречался с такими людьми, как эти. Все они были немолоды, но, казалось, сохранили юношеский задор и энтузиазм. Все их движения и жесты выглядели немного утрированными, а когда они говорили друг с другом, то делали это так быстро, что Бренту трудно было следить за разговором.
Прежде чем ему успели ответить, случилась новая неожиданность. Теперь уже с десяток людей появились в дверном проеме — и замерли, увидев великолепную фреску. Затем они подошли к ним, и Брент сразу же оказался внутри небольшой толпы.
— Ну вот, Кондор, — сказал Трескон, — Мы нашли человека, который может ответить на твои вопросы.
Мужчина, к которому он обратился, секунду пристально смотрел на Брента, затем бросил быстрый взгляд на его неоконченный рисунок и слегка улыбнулся. Повернувшись к Трескону, он вопросительно вздернул брови.
— Нет, — коротко бросил он.
Брент ощутил раздражение. Происходило что-то странное, и ему сделалось неприятно.
— Не будете ли вы так любезны объяснить мне, что происходит? — обиженно спросил он.
Кондор посмотрел на него с непроницаемым выражением:
— Думаю, я сумею объяснить лучше, если мы с вами отсюда выйдем.
Он говорил так, будто ему никогда не приходилось повторять сказанное дважды, и Брент послушно пошел за ним. Остальные толпой повалили следом. На выходе из галереи Кондор отступил в сторону и кивком предложил Бренту выйти первому.
Снаружи все еще лежала неестественная тьма, словно грозовая туча закрыла солнце, но тень, лежавшая на всем Шастаре, не была тенью от тучи.
С десяток пар глаз наблюдали за Брентом, пока он стоял, уставясь в небо и пытаясь определить истинный размер корабля, повисшего над городом. Он находился так близко, что чувство перспективы утратилось, можно было только оценивать его плавные металлические обводы, простирающиеся до самого горизонта. Но должен же быть хоть какой-то звук, какой-нибудь признак наличия двигателей, энергии, державшей эту огромную массу в воздухе. Вокруг царила тишина, много глубже той, которую Бренту доводилось когда-либо слышать. Даже крик морских чаек исчез, словно их тоже перепугали незваные гости, вторгшиеся в их небеса.
Наконец Брент повернулся к людям, столпившимся около него. Он понимал, что они ждут его реакции, и причина их отчужденного, хотя и добродушного поведения стала внезапно совершенно ясна. Этим людям, равным по возможностям богам, он казался почти дикарем, который волею случая умеет говорить на их языке, пережитком собственного полузабытого прошлого, напомнившим им те времена, когда Землю населяли их общие предки.
— Теперь вы понимаете, кто мы? — спросил Кондор.
Брент кивнул.
— Вас долго не было, — сказал он, — мы вас почти забыли.
Он опять взглянул в небо, на огромную металлическую арку, перекрывающую его, и подумал о том, как странно, что первый контакт после стольких веков должен произойти здесь, в городе, который оставлен людьми. Но оказалось, эти звездные жители Шастар хорошо помнят и прекрасно знают. А затем, дальше к северу, взгляд Брента уловил всплеск отраженного солнечного света. Двигаясь по участку неба, видимому между горизонтом и кораблем, приближался еще один небесный гигант, похоже что близнец первого, хотя на расстоянии он казался меньше. Он быстро промелькнул вдалеке и через несколько секунд исчез из виду.
Значит, этот корабль — не единственный? И сколько их может прилететь еще? Каким-то образом эта мысль напомнила Бренту о фреске, перед которой он только что сидел и работал, и о судах под парусами и с веслами, приближающихся к обреченному городу. И в его душу вошел, ползком пробравшись из глубинных, потайных пещер памяти, страх перед чужаками, которые когда-то были проклятием человечества. Он повернулся к Кондору и обвиняюще воскликнул:
— Вы хотите захватить Землю!
Минуту все молчали. Затем Трескон сказал с легкой ноткой раздражения в голосе:
— Ну же, командир. Вам придется объяснить это рано или поздно. Вот вам и случай попрактиковаться.
Командир Кондор усмехнулся немного нервно, и улыбка поначалу успокоила Брента, а затем наполнила его еще более тревожными предчувствиями.
— Вы несправедливы к нам, молодой человек, — сказал он серьезно. — Мы не захватываем Землю. Мы ее эвакуируем.
— Я надеюсь, — сказал Трескон, который проявлял покровительственный интерес к Бренту, — что на этот раз ученые получили хороший урок, хотя я в этом сомневаюсь. Они всего лишь скажут: «Ну, что ж, аварии иногда происходят», — а когда выправят положение, то немедленно примутся за что-нибудь еще. Сигма-поле — безусловно, их наиболее эффектная неудача, но прогресс не остановишь.
— А если оно накроет Землю — что произойдет?
— То же самое, что произошло с контрольной аппаратурой, когда поле вырвалось на свободу. Аппаратура сделалась пылью и растворилась в космосе. С вами произойдет то же самое, если вы не уберетесь отсюда вовремя.
— Почему? — спросил Брент.
— Думаю, технические подробности тебя мало интересуют, верно? Скажу одно — это связано с принципом неопределенности. Древние греки — или, возможно, египтяне — открыли, что нельзя определить положение каждого атома с абсолютной точностью. Существует вероятность, пусть маленькая, что он может находиться в любом месте Вселенной. Люди, которые создавали поле, надеялись использовать его как средство передвижения. Оно изменило бы атомные вероятности таким образом, что корабль на орбите Веги вдруг решил бы, что ему следует быть возле Бетельгейзе. Но, похоже, это самое Сигма-поле делает только половину работы. Оно множит вероятности, но не дает возможности ими управлять. И теперь оно вслепую блуждает среди звезд, питаясь межзвездной пылью и случайно встреченными солнцами. Никто пока не изобрел способа нейтрализовать его, хотя существует довольно жуткая идея, что стоит сделать его близнеца и организовать их столкновение. Если они попытаются это сделать, я точно знаю, что произойдет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
