из тех, что проживали в Дэлингридже постоянно. Против ожиданий, за столом не царила мертвая тишина – нет, мы оживленно переговаривались, и порой беседа перерастала в горячие споры.
А всё потому, что одновременно со слухами о скорой кончине герцогини по замку распространились и новости о том, что в спальне Абигейл, ныне закрытой на ключ, на стене появилось некое послание от покойной Рут Вивиан Дагворт.
– Говорят, что это касается семейной тайны, – взволнованно шептала мне леди Вайтберри перед завтраком. – Что-то о чистоте крови…
– В надписи говорится о некой «великой лжи», – звенящим от нервного возбуждения голосом говорила леди Клэймор, постукивая по столу ручкой старомодного лорнета. – Ложь, ложь…
– Все эти проходимцы, медиумы, – раздраженно отзывался барон Оуксбург, и лицо его было красно от злости. – Развели истерику, слушать тошно…
– Надпись…
– Загадочная надпись…
– Послание самой Рут Дагворт, да, да, той самой…
– Говорят, герцогиня слегла именно из-за нее…
– Глупости говорят! – не выдержал Чарльз Стаффорн, сегодня даже более бледный, чем в последние дни. – Что за надпись? Что за призраки? Не бывает такого! Просто не может быть!
– Да, но служанка леди Абигейл говорила…
Я охала вместе с остальными и прятала довольную улыбку. Все шло по плану.
После обеда мы с Эвани закрылись в комнате и начали готовить «призрак Рут». Роль покойной графини Дагвортской должна была сыграть именно мисс Тайлер – после случая с купанием Фаулера она проявила неожиданное участие к делу и с удовольствием согласилась мне помочь. И теперь Магда вместе с Эвани из моей ночной сорочки и двух присланных герцогиней простыней шили платье для призрака. Белила и соответствующий наряд – и вот вполне земная девушка превращается в Рут Дагворт, потустороннюю гостью из загробного мира. Пока белая материя превращалась в маскарадный наряд, в голове у меня, словно наяву, звучали слова Эллиса:
«А ещё лучше – попробуйте изобразить привидение этой самой графини, – предлагал он насмешливо, покачивая в пальцах травинку. – Что там говорилось в записках на старинных карточках? «Ты лжёшь?» Вот пусть и «призрак» обвинит в том же самом человека, рискнувшего взглянуть на загадочную надпись. Если это будет просто любопытный, он ничего не поймёт, и тайна ваша будет сохранена. А преступник от испуга и сознаться может. Мой дядюшка Ротгер, будучи констеблем в Управлении, не раз говорил мне – «Страх – лучшая приправа к допросу». Вот так-то, Виржиния!»
Страх и неожиданность. Да, это могло сработать.
Чем ближе был вечер, тем больше возрастало напряжение. Скорее всего, днем бы настоящий преступник к старой спальне Абигейл не сунулся – сегодня около заветных дверей постоянно прохаживался кто-то из любопытствующих гостей. Попробуй взломай замок, когда в любую минуту может появиться посторонний!
Другое дело – ночью.
Сама Абигейл перебралась в покои этажом ниже. Обычно они стояли наглухо запертые – якобы потому, что там жила раньше покойная матушка Стефана Дагворта. На самом же деле из старой герцогской спальни вел тайный ход наверх, в нынешнюю. На том же этаже располагалась библиотека. Сесть недалеко от дверей с томом легковесного романа Дианы Мейерс и выждать момент, когда в коридоре не останется наблюдателей, а затем проскользнуть в комнату к Абигейл – ничего сложного. Потом пробраться по тайному ходу в «спальню с посланием» и спрятаться там за ширмой – тоже. Доктор Хиггс и детектив Питман, посвящённые в тайну, ждали на том же этаже, готовые при любом подозрительном шуме ворваться и задержать злоумышленника.
Но всё пошло не так.
Когда наряд для призрака был почти закончен, Эвани отправилась немного полежать – «Передохнуть, ведь ночь будет долгая, леди Виржиния». Мы с Магдой, разумеется, только поддержали это решение. Но когда около десяти я стала будить её, чтобы отужинать и затем уже перебираться в библиотеку, то обнаружила, что…
– Эвани, да у вас жар! – я коснулась ее лба, и он показался мне пылающим.
– О, нет, я в порядке, леди, – Эвани попыталась подняться. Щеки её горели румянцем, а глаза блестели слишком сильно для здорового человека. – Просто вчера прогуливалась в саду без платка, а ветер…
– Ложитесь. Ложитесь и не спорьте, – бескомпромиссным тоном приказала я, надавливая ей на плечи и заставляя опуститься обратно на подушки. – Ничего страшного, если вы не станете участвовать. Я сейчас спущусь к Абигейл и попрошу прислать к вам доктора, а с «привидением» мы что-нибудь придумаем. Например, позовем ту служанку, Мэри. Она всё равно знает, что Абигейл не больна… Или я сама наряжусь в белые одежды призрака.
– Не стоит вам рисковать собой, – нахмурилась Эвани. Её всегда ухоженные волосы разметались неаккуратной, спутанной гривой. – Может, лучше и вовсе отказаться от этой затеи?
– Ни за что! – категорично возразила я, но, поразмыслив, добавила: – В крайнем случае, отложим исполнение. На день или два, не больше. В конце концов, никто не обещает, что преступник сунется в эту комнату в первую же ночь.
Сложив в корзину «платье для привидения» я поспешила к герцогине. Во-первых, нужно было как можно скорее найти врача для Эвани. Такой жар – это не шутки. Как же я раньше не поняла, что она больна! Излишняя оживлённость, ответы невпопад – похоже, ей уже с утра нездоровилось. Во-вторых, мне следовало предупредить детектива и саму герцогиню, что Эвани участвовать не будет.
Надежды на помощь служанки Мэри не оправдались. Оказалось, что Абигейл ещё вчера отослала ее из замка – погостить два-три денька у родных. Мою же кандидатуру на роль «привидения» и герцогиня, и детектив забраковали в один голос:
– Что вы, Виржиния, как можно рисковать собой понапрасну! – нахмурилась Абигейл, а мистер Питман её только поддержал:
– При всем уважении, леди, уж лучше я наряжу в это платье своего помощника, всё равно он без дела болтается, – он вытащил из кармана платок и вытер взмокший от волнения лоб. Я с трудом подавила порыв отвернуться. Полный, страдающий отдышкой Питман в щегольских костюмах был полной противоположностью Эллису. Роднила двух детективов только страсть к риску. Впрочем, в отличие от Эллиса, Питман не был готов ставить на кон доброе имя, и уж тем более жизнь аристократки.
Я хотела возразить, но не успела – в комнату вошел доктор Хиггс. Лицо его было обеспокоенным.
– Плохо дело, – объявил он с порога. – Похоже, что мисс Тайлер простудила ухо, и весьма серьезно. Я
