полузвериной харей. Младший сын Токугава был демоном.
Дану некогда было раздумывать: вселилась ли нечисть в Изаму, или он таким уже родился. Отражая удары монстра, он продолжал высматривать на его теле уязвимое место. Наконец увидел – алая точка в середине груди. Юноша рванулся вперед, но веер, брошенный Карасу, на долю мгновения загородил ему обзор. Этого времени Дану хватило, чтобы сделать стремительный выпад и вонзить меч в грудь Изаму. Демон схватился обеими руками за клинок, пытаясь выдернуть его. С ладоней закапала кровь.
– Меч… из звездной пыли… – успел выговорить Изаму и рухнул замертво.
– Отлично, Акира-сан, – похвалил тэнгу. – Это было отродье очень сильного демона.
– Отродье?..
Карасу кивнул, потом обернулся птицей, взлетел на плечо Дана:
– Осмотрим додзе, надо убедиться, что никого не осталось в живых.
Дан мысленно помолился, чтобы в школе не оказалось женщин, детей или стариков. Повезло: не пришлось обагрять меч кровью беззащитных. Он вытащил из кисета кротовую шкурку, любовно вытер клинок.
– Пойдем отсюда, – сказал Карасу. – Чем дальше мы окажемся от додзе, тем лучше.
– Погоди. – Дану пришла интересная мысль.
Он прошелся по додзе, отыскал в одной из комнат плотный мешок. Вернулся к месту битвы. Человеческая оболочка, скрывавшая сущность Изаму, истаяла, и перед школой лежало омерзительное чудовище. Демон был покрыт клочковатой шерстью, голова напоминала кабанью, из болезненно оскаленной пасти торчали кривые желтые клыки. Налитые кровью маленькие глазки даже после смерти смотрели на Дана с выражением злобы и ненависти. Дан размахнулся, отсек уродливую голову, сунул в мешок.
– Подарок Токугава. За семью Тоетоми.
Тэнгу одобрительно каркнул.
К утру следующего дня Дан без приключений добрался до Эдо. Ни на одной заставе его не пытались задержать. В столице он сразу отправился к Тайра Масакадо.
То ли вид слепого друга так поразил бывшего самурая, то ли включилась магия меча из звездной пыли, но Масакадо согласился помочь. Вдвоем они обошли город, нашли Сузаки и еще двух воинов, служивших семье Тоетоми. Все поклялись отомстить Токугава.
Настя
Она сама не заметила, каким образом вдруг оказалась в пригороде Эдо, возле маленькой деревеньки: лисий нюх безошибочно привел в нужное место. Стоял жаркий полдень. Настя ощутила усталость. Напилась из маленького ручейка, отыскала пышный куст и улеглась в его тени, задремала, высунув язык, блаженно расслабив натруженные бегом мышцы.
– Госпожа, нужно поторопиться, – рядом тут же возникла призрачная женщина, посланная Сенкевичем. – Господин ждет.
Настя лениво приоткрыла один глаз, цыкнула мысленно. Трепетная дама вздохнула и растворилась в воздухе. Но спать расхотелось: выносливый организм кицунэ уже отдохнул и требовал действий.
Как пройти в Эдо? Вряд ли лисицу пропустят через ворота. Стражники постараются грохнуть жене на воротник. Можно, конечно, отыскать щель в городской стене и пробраться сквозь нее. Но гулять по городу в облике лисы чревато последствиями. Настя слишком хорошо помнила, как спасла лисенка от ампутации печени. Конечно, ее так просто не поймают, но зачем прежде времени обнаруживать себя? Судя по тому, как торопится Сенкевич, обстановка в Эдо непростая.
Значит, нужно обратиться в женщину. С этим тоже проблем не было, но вот кимоно осталось лежать в лесу, на поляне, где она перекинулась в лисицу. Не тащить же было его в зубах до самого Эдо.
Настя поднялась, осмотрелась, приглядела дом побогаче, подошла к ограде. В огороде возилась молодая женщина приблизительно одной комплекции с Кумико. Настя легко перепрыгнула через забор и направилась к хозяйке.
– Смотри, Танако, лиса! – на крыльцо вышел мужчина. – Да какая красивая…
Он торопливо скрылся в доме. «За луком пошел», – поняла Настя. Но это ее не испугало. Женщина выпрямилась, с опаской наблюдая за движениями зверя. Настя уселась перед нею, посмотрела в глаза, отправляя мысленный посыл. Хозяйка зевнула, мягко опустилась на грядку, спустя мгновение она уже крепко спала.
– Танако! Танако! Что ты с ней сделала, проклятая кицунэ? – хозяин выбежал на крыльцо, поднял лук.
Один взгляд черных блестящих глаз – и руки мужчины бессильно опустились. «Не двигаться», – мысленно приказала Настя. Человек замер на крыльце живой статуей.
Вернувшись в человеческий облик, ничуть не смущаясь своей наготы, Настя неторопливо прошествовала в дом, завлекательно помахивая пушистым хвостом и поводя ушами. На лице хозяина появилось выражение восхищения, смешанного с суеверным страхом.
В доме стоял полумрак, окна были занавешены плотной тканью. Из угла доносилось чье-то хриплое, неровное дыхание. Настя подошла ближе: на кровати лежал мальчик лет пяти. Губы его растрескались, на щеках алел нездоровый румянец. Даже не прикасаясь, она ощутила исходивший от ребенка жар. Мальчик открыл глаза, с трудом прошептал:
– Какая красивая… Ты дух смерти?
– Нет, малыш, – Настя дружелюбно улыбнулась, чтобы не пугать его.
Но ребенок и не боялся. С трудом растянул обметанные лихорадкой губы, ответил на улыбку.
– А почему у тебя ушки лисьи?
– Потому что я кицунэ.
– Значит, ты мне снишься, – заключил он и снова закрыл глаза. Пробормотал, задремывая: – Я скоро умру. Хочу, чтобы дух смерти, который за мной придет, был таким же красивым, как ты.
Настя никак не могла привыкнуть к тому, что японцы так философски относятся к смерти.
– Ты не умрешь, – утешила она.
– После белой лихорадки никто не выживает, – возразил мальчик.
Настя прошлась по комнате, отыскала висевшее на гвозде простенькое и залатанное, но чистое женское кимоно. Здесь же стояли и поношенные гэта. «Хорошо, что нашлось», – подумала она, облачаясь в чужое одеяние. Не хотелось раздевать хозяйку прямо на грядке. Приведя себя в пристойный вид, вернулась к мальчику. Положила ладонь на горячий лоб, сосредоточилась, заглядывая внутрь его тела. Увидела болезнь как белый мутный поток, который постепенно захватывает орган за органом. Поражены были горло, бронхи, и белые щупальца уже тянулись к легким.
Настя сконцентрировала свою внутреннюю энергию, представила, как течет она по руке, через ладонь проникает в тело мальчика. Мысленно отсекла ростки болезни от легких, потом принялась уничтожать сам недуг, выжигая его. Ребенок задышал глубже, хрипы в груди исчезли, жар спал. Еще немного поделившись с ним жизненной силой, Настя отняла руку. Она была уверена: уже завтра с мальчиком все будет в порядке. Это ее плата хозяевам за одежду и беспокойство. Малыш расскажет родителям свой сон, они сопоставят его с появлением лисицы, и в деревне появится новая легенда о кицунэ, исцелившей лихорадку у ребенка. Вот и хорошо. Пусть уважают ее племя.
Оставалось спрятать уши, предательски торчавшие из-под волос. Настя как могла, скрутила высокую прическу, воспользовавшись шпильками, которые отыскались в доме. Теперь она стала похожа на молоденькую крестьянку. И хорошо: беглую гейшу наверняка ищут.
Настя вышла
