Однако если она намерена встретиться с Эшем Бедивером, следует выглядеть достойно. Дженивра надела любимое дневное муслиновое платье, зеленое с мелкими белыми цветочками по всему фону, — наряд, который украшал ее, внушая уверенность. Быстро проведя расческой по волосам, постаралась избавиться от садового мусора, который мог там застрять. Не следует давать повод зеленоглазому повесе снова дотронуться до ее волос, даже под предлогом снять листик, запутавшийся в прическе.
Дженивра все еще перебирала в уме возможные учтивые приветствия, стоя на лестнице, когда услышала музыку. О, она была прекрасна! Какая лирическая мелодия! Мастерство исполнения многократно превышало ее скромные способности. Никто не сообщил ей, что мистер Бедивер привел с собой гостя.
Дженивра удивленно остановилась на пороге гостиной. Никакого гостя. Виртуозным пианистом оказался сам Бедивер. Он сидел к ней спиной, она наслаждалась преимуществами своего положения, восхищенно рассматривая его широкие плечи и густые, небрежно рассыпавшиеся волнистые волосы, практически скрывавшие воротник. Они были чуть длиннее, чем того требовала мода, однако в полной мере ему соответствовали.
Пьеса окончилась, и Дженивра искренне зааплодировала. Он словно очнулся от своих дум, отвлеченный неожиданным шумом.
— Пожалуйста, продолжайте. — Облегченно вздохнув, Дженивра присела на диванчик. Музыка дала возможность завязать беседу без неудобства. Самой ей вряд ли удалось бы избежать неловкости, памятуя события прошлой ночи. — К сожалению, фортепьяно используется не слишком часто, однако я решила, что оно обязательно мне понадобится для музыкальных вечеров. Хотя, должна признаться, несмотря на добрые намерения, мы еще не устроили ни одного подобного мероприятия.
Он покачал головой:
— Спасибо, я играл достаточно. Прекрасный инструмент. Совсем новый, судя по струнам. Вы сами-то играете, миссис Ральстон?
— Весьма посредственно, — честно ответила Дженивра. — Но я рада, что инструмент оказался действительно хорош.
— Подойдите ближе, и я покажу вам насколько. — Бедивер повернулся к ней, приглашая составить ему компанию.
Она преодолела разделявшее их расстояние, не в силах противостоять волнению, охватившему его. От него исходил аромат свежего ветра и ванили, комбинация, действующая просто опьяняюще в сочетании с мужчиной, определенным мужчиной.
— Эти струны принадлежат Бабкоку, он запатентовал их несколько лет назад. Они толще, чем обычные, что значительно усиливает звук. — Бедивер коснулся струны, демонстрируя звуковой эффект. — И теперь мастера, изготавливающие фортепьяно, перекрещивают струны деки, чтобы добиться большего резонанса.
О, да и она сама уже его чувствовала.
— Вы сложный человек, мистер Бедивер. Я не знала.
— Пожалуйста, зовите меня Эш, если вас это не затруднит.
Дженивра услышала знакомый еще со вчерашнего вечера угрожающе спокойный тон.
— Конечно. — Она решила не вникать. Совсем не хотелось портить столь хрупкое перемирие, едва установившееся после вчерашней ссоры. — Вы останетесь на чай?
Она не ждала ответа, потянувшись за колокольчиком. Это Англия. Здесь все остаются на чай.
— Я должен перед вами извиниться за то, что явился столь неожиданно, однако у меня кое-что для вас есть. — Эш присел на кушетку и протянул ей небольшой сверток.
Подарок от него? Вероятно, извинение за свое недопустимое поведение? О, джентльмен обязан попытаться загладить вину. Ощущая некоторое волнение, Дженивра принялась развязывать ленточку. Днем Бедивер выглядел более цивилизованно.
— Мелисанда попросила меня передать это вам.
— Конечно. — Волнение прошло. Естественно, подарок не от него. Он не джентльмен, а награжденные пощечиной мужчины не склонны одаривать в ответ подарками. Дженивра улыбнулась, скрывая невольную ошибку. — Должно быть, последний образчик вышивок Мелисанды. — Она развернула салфетку. — Передайте тетушке, что вещица прелестна. Ее обязательно купят на ярмарке этой весной.
— Прошу прощения? — Он был застигнут врасплох, что немедленно отразилось на лице. Темные брови сердито сошлись к переносице, глаза задумчиво прищурились.
— Разве они вам не рассказали? — Дженивра сложила салфетку. — Мелисанда и остальные ваши тетушки продают свои рукоделия на местных ярмарках. Повар даже посылает на продажу парочку банок варенья. Прошлым летом, например, им все очень хорошо удалось.
— Мои тетушки продают на ярмарках поделки? — Во взгляде Эша скептицизм тесно соседствовал с едва сдерживаемой яростью. — Как торговцы?
Дженивра спокойно приняла выпад:
— Да, как торговцы. Как, впрочем, весь нормальный мир. Далеко не все обладают столь утонченной организацией, как британские джентльмены, слоняющиеся по Лондону в поисках развлечений.
Эш стиснул зубы, нижняя челюсть пульсировала от едва сдерживаемого гнева. Хрупкое перемирие, установившееся благодаря музыке, рухнуло.
— И чья это была идея? — прорычал он, к счастью решив оставить без внимания другие оскорбления, которые она столь изящно ввернула в свою речь.
— Моя, — ответила Дженивра, радуясь, что наконец-то подали поднос с чайными принадлежностями. Чем не повод завершить неприятный разговор?
Однако Эш не был готов поступить как уважающий себя джентльмен.
— С какой стати вы решили предложить нечто подобное? — Недоверие в голосе сквозило настолько осязаемо, что его практически можно было пощупать. Он взял чашку с чаем. Дженивра быстро осмотрела себя, убеждаясь, что не дрожат руки.
— У них не было денег, а вас оказалось невозможно разыскать. — Она позволила одержать победу своему взрывному характеру. — Леди пришлось предпринять кое-что самостоятельно, и им это очень даже удалось. Ваши тетушки слишком горды, чтобы принять от меня даже фартинг. Если угодно, люди любят покупать вещицы, сделанные руками аристократов. Это весьма прибыльное занятие. Гораздо более лестно приобретать платки, вышитые настоящей леди.
Брови Эша приподнялись.
— Да-да, и весьма недешево, надеюсь? И все равно им придется продать целую кучу платочков и варенья, чтобы содержать Бедивер.
Дженивра нахмурилась. Он упустил из виду самый важный побудительный мотив их трудов.
— Дело не в деньгах. Мы готовимся расширить ассортимент наших «поделок» этим летом на ярмарке в Бери-Сент-Эдмендс, и тетушки все в предвкушении.
— Нет, нам готовиться не к чему. Я дома, и нужда в подобных мероприятия полностью отпадает, — твердо заявил Эш.
Дженивра поставила чашку на поднос и окинула его внимательным взглядом. Она вовсе не желала снова с ним спорить, намереваясь оставаться в рамках светских приличий.
