Дженивра нахмурилась. Он упустил из виду самый важный побудительный мотив их трудов.
— Дело не в деньгах. Мы готовимся расширить ассортимент наших «поделок» этим летом на ярмарке в Бери-Сент-Эдмендс, и тетушки все в предвкушении.
— Нет, нам готовиться не к чему. Я дома, и нужда в подобных мероприятия полностью отпадает, — твердо заявил Эш.
Дженивра поставила чашку на поднос и окинула его внимательным взглядом. Она вовсе не желала снова с ним спорить, намереваясь оставаться в рамках светских приличий.
— Я с вами не согласна. Это необходимо прежде всего самим тетушкам. Дело не в деньгах. Пожилые леди хотят чувствовать себя полезными. Это дает им некую цель, помогает сознавать, что и они внесли свой посильный вклад.
— Они английские леди, миссис Ральстон. Не знаю, осведомлены ли вы в достаточной степени, что это значит.
— Они люди. Понимаете ли вы, что это такое? Сомневаюсь.
Стук копыт по гравию садовой дорожки нарушил внезапно наступившую неловкую тишину. Она взглянула в окно и почувствовала волну облегчения.
— О, это Генри. Я прикажу подать еще чаю.
Генри уж точно знает, как себя вести со своим обидчивым и раздражительным кузеном. У нее же пока это мало получается. Возможно, тому виной его горящие глаза и нечестивая ухмылка, которой достаточно лишь мелькнуть на аристократически вылепленных губах, чтобы угасшие воспоминания об украденном поцелуе возродились с новой силой. Господь свидетель, трезво мыслить в таких условиях определенно невозможно!
Генри вошел в гостиную с чарующей улыбкой на устах, немедленно увядшей, стоило ему заметить кузена.
— Не ожидал встретить тебя здесь. Я заехал по пути узнать, не захочет ли Дженивра совершить со мной прогулку в деревню. — Генри повернулся к ней лицом, всем своим видом игнорируя Эша. — Да, у меня прекрасные новости, из Лондона прибыла посылка с ежемесячно заказываемыми мной книжными новинками. Я подумал, тебе будет приятно на них взглянуть. Но, вижу, у тебя уже есть компания. — Если она и рассматривала Генри в роли буфера между ней и Эшем, то очень быстро поняла, что просчиталась. Мистер Беннингтон даже не пытался скрыть переполнявшую его обиду и разочарование. За многие месяцы личного знакомства Дженивра ни разу не замечала, вплоть до вчерашнего дня, чтобы Генри столь открыто демонстрировал дурные манеры. Теперь же во второй раз становилась свидетелем отвратительного поведения.
Дженивра одарила Генри улыбкой, пытаясь смягчить его промах.
— О да, у меня гость. Однако буду рада, если вы присоединитесь к нам и выпьете чаю, прежде чем отправиться по своим делам. Я уже распорядилась, чтобы принесли еще одну чашку.
— Дженивра любит готические романы, — объяснил Генри, дружелюбно кивнув в ее сторону и устраиваясь удобнее в другом кресле с мягкой спинкой. — Я всегда стараюсь порадовать ее парочкой новеньких историй в каждом заказе.
Эш продолжал рассматривать ее в своей саркастически-спокойной манере.
— Значит, вам нравятся хорошие романы, миссис Ральстон.
Даже обычные светские условности звучали в его устах невероятно чувственно. Она осознала скрытый смысл его намека, и горячая волна алой краски залила щеки.
— Иногда, — спокойно ответила Дженивра. Пусть трактует ее ответ как хочет.
— Миссис Ральстон? Когда это мы соблюдали формальности с друзьями? — Генри улыбнулся кузену. — Это Дженни, или Дженивра, если тебе угодно. Я перестал называть ее «миссис Ральстон», наверное, лет сто назад. Весь последний год мы практически не расставались, ухаживая за дядюшкой. — Генри прочувствованно ей улыбнулся и, преодолев разделявшее их и без того весьма близкое расстояние, ободряюще похлопал ее по руке. Внешне все выглядело как дружеский искренний жест близкого человека, но Дженивра почувствовала в нем нечто другое. Казалось, Генри действует далеко не спонтанно, как хотел показать. Кроме того, подобный поступок весьма не характерен для Беннингтона. Ей очень не хотелось думать, будто внезапно вспыхнувшая привязанность Генри обусловлена ничтожными четырьмя процентами. Еще больше не нравилась мысль о том, что она вынуждена трактовать все именно так.
— Пережитые вместе трагедии обычно сближают людей. — Улыбка Генри потеплела, стоило ему на мгновение взглянуть ей в глаза.
Или разделяют. Дженивра определенно чувствовала себя не в своей тарелке. Они с Генри были прекрасными друзьями вплоть до вчерашнего дня. Беннингтон никогда не пытался превратить их знакомство в нечто более личное, и это делало его еще более для нее привлекательным. Он именно тот, в ком Дженни так нуждалась: умный товарищ, не требовавший от нее более, чем она хотела дать. Дженивра уже была раз замужем, и опыт семейной жизни ей не понравился. Она вовсе не спешила повторять его даже с любезным и милым Беннингтоном и уж точно не с его гораздо менее дружелюбно настроенным кузеном, как бы хорошо тот ни целовался.
— В последнее время мы часами читали вашему отцу. — Дженивра вернулась к беседе с Эшем, серьезно обеспокоенная тем, что Генри уже второй раз пытается исключить кузена из общего разговора.
— Как мило, — удалось выдавить из себя Эшу.
— А вы также получаете удовольствие от чтения? — снова попыталась вовлечь его в беседу Дженивра.
— Мне больше нравятся книги с… картинками. — Губы Эша сложились в озорную ухмылку, лучше всяких слов свидетельствовавшую о подлинном значении его слов.
— Господи, Эш. Да ты стал еще хуже, чем я помню, — неодобрительно проворчал Генри, даже не пытаясь скрыть раздражение.
— Равно как и ты, — парировал Эш.
Какие бы надежды на вероятную семейную привязанность между кузенами она ни питала, после такого обмена репликами с ними было покончено. Напряженность нарастала, и, казалось, сама атмосфера скоро завибрирует, как струны Бабкока, о которых рассказывал Эш. Дженивра огляделась по сторонам в поисках приятного и достаточно нейтрального объекта для обсуждения. Взгляд ее наткнулся на стоявший у стены музыкальный инструмент.
— Ваш кузен играл для меня на фортепьяно, прежде чем вы пришли, — сообщила она. — Он восхитителен.
Генри приподнял бровь, смерив Эша вопросительным взглядом:
— Ты все еще играешь? Ну хоть что-то. По крайней мере, твое восстание не окончилось полным крахом, да?
Эш сжал губы. Самое время поскорее выпроводить Генри по своим делам, прежде чем драка вспыхнет прямо у нее в гостиной. Да, вопреки надеждам приход Генри вовсе не разрядил затруднительную ситуацию, а лишь способствовал накалу страстей.
— Я бы предложила вам вторую чашку, однако боюсь, и так задержала вас слишком долго. — Она поднялась и подала Генри руку. — Огромное спасибо за приглашение. Очень любезно с вашей стороны было подумать обо мне.
