вновь возвращались лишь к этому.
От грохота входной двери я пролил кофе. Что-то свалилось со стола, а в шкафах жалобно зазвенели стекла. В кабинет, как всегда радостный и полный жизни, ввалился Бедов.
– Виктор, будешь? – Он ловко извлек из-под мундира стеклянную, оплетенную медью фляжку и, проигнорировав мое отрицание, быстро отобрал у меня кружку. Вылив кофе в кадку с чайным деревом, поручик налил мне красиво-золотистый, но, судя по запаху, явно не самый дорогой напиток.
– Пей, Виктор, до дна! Знаешь машинисточку из министерства, с которой я амур кручу? Сегодня в промежутках между делами плотского толка она мне сообщила, что в канцелярии на тебя уже бумага оформлена. За подписью министра бумага! Виктор, да пей ты, не понял, что ли? За задержание Клекотова тебя к ордену представляют!
– Я в курсе, Парослав утром сказал. – Я отставил кружку прочь.
– В курсе? – на лице Бедова появилось недоумение. – Тогда что ты смурной-то такой? Тебя же святой Анной награждать будут, а ты сидишь несчастный, словно гимназистка неразвращенная.
Бедов возмущенно насупился и опустошил фляжку.
– Эх, Виктор, не умеешь ты ценить то, что по-настоящему важно. Что, о кукле своей механической все думаешь? Так, сам знаешь, скоро ее обратно доставят. Давай взбодрись. Первый орден только раз в жизни получают!
Я отвернулся от радостного поручика. На душе было мерзко.
00010
Награждение мне запомнилось смутно. Высокий силуэт здания Министерства внутренних дел. Лабиринт кабинетов. Черное дерево, бронза и малиновые переливы ткани на стенах. Полнящийся людьми зал. Вереница награждаемых. Отрывистые речи. Блеск золотого шитья на мундире министра. Тяжесть деревянной шкатулки с покоящимся в ней крестом, залитым красной эмалью. Обволакивающая духота. Конец торжественной части. Хлынувшая в коридоры говорливая толпа. Мои быстрые шаги прочь. Пустая, лишенная людей черная лестница. Стук закрываемой мной двери, отсекающий радостный гомон, наполнивший этаж. Сменяющие друг друга ступени. Пронзительная синева механических глаз.
– Виктор! Какая приятная встреча! – Советник Инженерной коллегии граф Серафим Мороков благостно улыбнулся и, легко взлетев на несколько ступеней, подал мне руку. Ариадна, повинуясь его жесту, молчаливой тенью подошла ближе. Следом за ней мгновенно шагнули четыре крепких инженера. Лица их были спокойны, но под мундирами легко угадывались очертания и скрытой кольчужной брони, и защищающих руки металлических накладок. У бедра каждого из них висел тяжелый шоковый разрядник.
– О, да я вижу, мы оба нынче при новых украшениях? – Мороков с улыбкой посмотрел на Анну в моей петлице, после чего любовно протер висящую на мундире ослепительную звезду ордена Святого Владимира.
– Вас сегодня наградили, Виктор? А я вот вчера за разработку сыскной машины жалован был. Не здесь, конечно. В Летнем дворце. Прямо из рук матушки нашей императрицы орден принял. – Мороков с улыбкой взглянул на свое отражение в белоснежной полированной мраморной стене. – Надо сказать, и ваша заслуга здесь немалая. Дело Клекотова вызвало ажитацию даже при дворе. Теперь все интересуются Ариадной и хотят ее увидеть. Так что был вынужден бросить всю работу и сюда привезти, министру показывать. Я вам очень благодарен, Виктор. Да, еще раз поздравляю с наградой. Вы ее достойны.
– Ариадна сделала для этого расследования куда больше, чем я.
Мороков непонимающе уставился на меня.
– Виктор, когда возводят дом, кто делает всю работу? Человек или топор, что он держит в руках? Все заслуги в этом деле ваши.
Торопливо подошедший дежурный прервал наш разговор. Он быстро зашептал что-то графу на ухо, и через миг они быстро отошли прочь, а вскоре, повинуясь Морокову, к ним шагнули и инженеры.
Мы с Ариадной на мгновение остались одни. Одни в полном молчании. Я не знал, что сказать. Задать вопросы о том, как идут работы над ней? Зачем? Я сам видел все, что делали с Ариадной в Инженерной коллегии, видел, пока читал Морокову спешно написанные поправки к своему отчету о случившемся со слугами Клекотова.
Видел, как до треска фарфора сжимались пальцы привязанных ремнями рук, когда в ее глаза вводили толстые иглы электродов. Слышал скрежет металлических каблуков по кафельному полу, когда ее голову один за другим заполняли разряды тока. Чувствовал запах паленых волос и кожи. Я видел, как изгибалось ее тело, когда инженеры, сняв половину черепной коробки, перебирали шестерни в ее голове.
Тогда мне мало что удалось сделать.
Уговорить Серафима Морокова не подвергать ее разум полной переделке? Да. Но особой моей заслуги в этом не было: граф и сам не хотел на многие месяцы тормозить обкатку своей удачной разработки.
Уговорить советника не трогать ее вовсе, убедив, что вина за случившееся лежит только на мне? Нет. Отчету, что я написал сразу после гибели слуг, уже успели дать ход, и граф не желал рисковать своей репутацией.
Мы стояли на мраморной лестнице. Ариадна смотрела на меня немигающими, полными безразличия глазами. Тишина резала уши. Я почти решился заговорить, когда за спиной вновь послышались шаги, и Мороков легким жестом велел Ариадне идти вслед за ним.
Приглушенный стук каблуков по мягким коврам из лучшей синтетики. Легкий гул сервомоторов. Мягкий синий свет ее глаз, когда уходящая Ариадна вдруг обернулась ко мне.
– Поздравляю с наградой, Виктор, вы получили то, чего заслуживали. – Перезвон ее голоса резанул меня холодом металла.
– Да, мы все получили то, чего заслуживали. – Серафим Мороков вновь нежно протер золотую звезду на мундире и широко улыбнулся мне на прощание.
00011
Я не уехал из министерства сразу. Не смог после увиденного. Просто отправился слоняться по коридорам, стараясь выбить все мысли из головы. Комнаты менялись на залы, залы обращались в комнаты. Мрамор, бетон, чугун, стекло. Наконец, толкнув дверь, я вышел на крытый оранжерейный балкон, где оживленно переговаривались награжденные офицеры. Попросив у одного из них сигарету и сев возле мутного стекла, почти не открывающего вида на город, я впервые за очень долгое время закурил. Дым был горьким. От кадки с цветами возле меня пахло влажной землей и плесенью.
– Виктор, наконец я вас нашел. Хочу сказать, что очень вам сочувствую.
Рядом со мной присел человек в мундире аншеф-кибернетика Инженерной коллегии. Я без труда узнал в нем доктора Вальтера Стима, одного из главных разработчиков Ариадны, в знак заслуг которого, ей во многом и присвоили именно аббревиатуру С.Т.И.М.
– Виктор, очень вам сочувствую. Я просматривал блоки памяти моей девочки. Я все видел.
– Спасибо большое.
Доктор покачал головой.
– Господи, Виктор, как вы это все терпели? Она же наглость имела вас обвинять во всем произошедшем с убитыми слугами! И ладно обвинять, господи, она посмела ваши приказы
