Читаем без скачивания Тайна желтых нарциссов - Эдгар Уоллес

— Но, с другой стороны, у нас больше нет никаких объяснений, почему Лайн в тот вечер отправился на квартиру мисс Райдер. Вы вполне уверены, Кооль, что мистер Лайн в тот вечер не получал телеграмму?

— Вполне, сэр, — ответил швейцар, — я сам принял ее. Когда мистер Лайн уехал, я вышел на крыльцо, чтобы немного подышать свежим воздухом, и как раз стоял на лестнице, когда рассыльный ее принес. Если вы посмотрите внимательно, то увидите, что телеграмма принята в девять часов двадцать минут. В это время она поступила на наш почтамт. Он находится примерно в двух милях от нас, так что ее никак не успели бы доставить до отъезда мистера Лайна из дому. Удивительно, что вы до сих пор не обратили на это внимания.

— Тут вы правы, — улыбаясь, согласился Тарлинг. — Благодарю вас, Кооль, ваши показания совершенно достаточны.

Когда швейцар ушел, он сел напротив инспектора, засунув руки в карманы.

— Я, кажется, ничего не понимаю, — признался он. — Вот вам вкратце вся ситуация, Уайтсайд. Этот случай настолько усложнился, что я начинаю забывать о самых простых вещах. Вечером 14-го Торнтон Лайн был убит одной или несколькими до сих пор неизвестными личностями, по всей вероятности, в квартире Одетты Райдер, своего бывшего кассира. На ковре осталась большая лужа крови; пистолет и пуля также были найдены в квартире. Никто не видел, как мистер Лайн вошел в дом и как он оттуда вышел. На следующее утро тело мистера Лайна обнаружили в Гайд-Парке. Убитый был без сюртука и жилета. Вокруг его груди была обмотана дамская шелковая ночная рубашка. Рану закрывали два платочка Одетты Райдер, на груди лежал букет желтых нарциссов, а сюртук, жилет и ботинки валялись в автомобиле. Автомобиль стоял на расстоянии ста метров от места обнаружения убитого. Я правильно все изложил?

Уайтсайд кивнул.

— У вас отличная память.

— При обыске спальни, где было совершено это преступление, на белом ящике комода был найден кровавый отпечаток большого пальца. Маленький чемоданчик, наполовину упакованный, лежал на кровати. Удалось установить, что он принадлежал Одетте Райдер. Затем находят пистолет в корзинке для шитья под обрезками ткани. Он оказывается моей собственностью. Все факты свидетельствуют против девушки. Но в госпитале доказано ее алиби. Затем появляется телеграмма, якобы посланная Одеттой Лайну. Но, оказывается, убитый о ней ничего не знал.

Тарлинг поднялся.

— Пойдемте к Кресвелу. Эта история еще сведет меня с ума!

Главный инспектор выслушал все совершенно невозмутимо. Лицо его было непроницаемым.

— Дело принимает такой оборот, что это убийство может войти в историю криминалистики. Понятно, против мисс Райдер не следует больше ничего предпринимать. И это очень умно с вашей стороны, что вы ее не арестовали. Несмотря на это, она все же должна остаться под наблюдением, так как, очевидно, знает убийцу или думает, что знает. Нужно следить за ней днем и ночью — рано или поздно подозреваемый должен проявить себя.

— Пусть лучше Уайтсайд в следующий раз побеседует с ней, — обратился он к Тарлингу, — быть может, он сумеет у нее больше узнать. А впрочем, не думаю, чтобы это имело особый смысл. Заметьте, Тарлинг, что все кассовые книги фирмы Лайн переданы для ревизии известной фирме «Бешвуд и Саломон» в Сент-Мэри-Эксе. Если есть подозрения, что служащие фирмы совершали растраты и что это может иметь отношение к убийству, то результаты ревизии смогут вам пригодиться. Как долго она продлится?

— Ревизоры назначили недельный срок. Книги переданы фирме сегодня утром. Это заставляет меня, впрочем, вспомнить о нашем друге — мистере Мильбурге. Он охотно дал ревизорам все сведения.

Кресвел откинулся в кресле и посмотрел на Тарлинга.

— Следовательно, убийство было совершено при помощи вашего оружия? спросил он, чуть улыбаясь. — Мне кажется, что это весьма неприятно.

— Я тоже не знаю, что делать, — ответил Тарлинг, смеясь. — Сейчас пойду домой и немедленно расследую, как мой револьвер мог попасть туда.

— Где вы обычно его храните?

— В ящике комода вместе с сувенирами из Шанхая. Никто, кроме Линг-Чу, не имеет доступа в мою комнату, а китаец всегда остается в квартире, когда я ухожу.

— Вы говорите о вашем слуге?

— Это не вполне мой слуга, — улыбаясь, сказал Джек. — Он один из лучших китайских сыщиков и задержал немало преступников. Этот человек абсолютно надежен, и я могу при любых обстоятельствах абсолютно ему доверять.

— Следовательно, мистер Лайн убит из вашего пистолета? — снова задумчиво спросил Кресвел.

Наступила пауза.

— По-видимому, все состояние Лайна переходит в казну, — продолжал главный инспектор. — Насколько я знаю, у него не осталось ни родных, ни наследников.

— Это не так, — возразил Тарлинг.

Кресвел вопросительно посмотрел на него.

— У него есть кузен, — улыбаясь, ответил сыщик, — который, к несчастью, находится в таком близком родстве с ним, что вынужден предъявить права на миллионное наследство.

— Почему к несчастью?

— Потому что этот наследник — я.

Глава 17

Тарлинг шел вдоль залитого солнцем берега Темзы. В его мозгу, как кадры киноленты, прокручивалось все, что с ним произошло. Он несколько раз болезненно икнул. Еще не хватало, чтобы подозрение пало на него. Солнце начинало нещадно припекать.

Дома Линг-Чу чистил серебро. Не говоря ни слова, сыщик прошел в свою комнату и открыл комод. Там лежало все его облачение китайского периода. Кобура револьвера была пуста, чего и следовало ожидать.

— Линг-Чу, — позвал он неторопливо.

— Я слушаю тебя, Ли-Иен, — китаец отложил в сторону серебряные ложки.

— Где мой револьвер?

— Его нет, Ли-Иен.

— Как давно?

— Уже четыре дня, — равнодушно сказал Линг-Чу.

— Кто взял его?

— Я не вижу его уже четыре дня.

Настала пауза.

— Хорошо, Линг-Чу, не будем больше говорить об этом.

Несмотря на кажущееся спокойствие, Тарлинг был очень взволнован.

Непонятно, кто мог проникнуть в комнату при китайце? Он всегда на месте. Тем более — это опытнейший сыщик. Правда, однажды, когда он шел к мисс Райдер, слуга немного проводил его. Неужели Линг-Чу?..

Эта мысль показалась ему абсурдной. Какую выгоду мог извлечь китаец из смерти Лайна? Вопросы, вопросы…

Подозрение было невероятным, однако оно не оставляло его. Отослав китайца с поручением, он решил сам кое-что проверить.

Квартира Тарлинга состояла из четырех комнат и кухни. Его спальня соединялась со столовой и гостиной. Кроме того, было еще одно помещение, где лежали ящики и чемоданы. Здесь он хранил свой пистолет. Четвертую комнату занимал Линг-Чу.

Сыщик дождался, когда китаец вышел из дому, и приступил к делу. Комната Линг-Чу была небольшая, но убрана очень чисто и аккуратно. Кроме кровати, стола, стула и простого черного чемодана под кроватью в ней ничего не было. Чисто вымытый пол покрыт красивой китайской циновкой. Единственным украшением комнаты была маленькая красивая ваза, стоящая у камина.

Тарлинг направился к входной двери квартиры и запер ее. Затем взялся за ящик. Он был накрепко заперт, и пришлось потратить несколько минут, подбирая ключ к обоим замкам.

В ящике было немного вещей. Тарлинг очень осторожно поднял костюм, шелковые платки, туфли и туалетные принадлежности, которыми пользовался китаец. На дне он обнаружил маленький пакетик, тщательно упакованный в бумагу и перевязанный лентой. Джек развязал узел, открыл пакетик и, к своему удивлению, увидел массу газетных вырезок. Это были, главным образом, вырезки из китайских газет, но несколько — из одной английской газеты, выходившей в Шанхае. Сперва он подумал, что это отчеты о делах, в которых участвовал Линг-Чу, и не обратил на них внимания.

Но нужно было от чего-нибудь оттолкнуться в поисках, чтобы разгадать тайну исчезновения револьвера. Тогда Джек стал без интереса рассматривать вырезки и незаметно увлекся чтением английских заметок.

«Вчера вечером произошел скандал в чайном домике Хо-Хана. Один из посетителей — англичанин — стал проявлять большой интерес к танцовщице „Маленький нарцисс“, так ее называют иностранцы».

«Маленький нарцисс». Тарлинг постарался вспомнить подробности этого случая. Он хорошо знал Шанхай и его таинственное подполье, а также чайный домик Хо-Хана, который в действительности был притоном курильщиков опиума. Незадолго до своего отъезда ему удалось выявить характер этого заведения, и оно было закрыто. Джек хорошо помнил эту танцовщицу. Он никогда не интересовался ею, занимаясь другими делами. Но теперь начал припоминать. Он слышал, как джентльмены в английском клубе беседовали о достоинствах маленькой китаянки. Англичане, скучавшие в Шанхае, боготворили танцовщицу за ее искусство и красоту.