Он похлопал женщину по щеке, улыбнулся и опрометью бросился в лазарет, где быстро нашел полностью укомплектованную аптечку, и уже через две минуты вернулся обратно. По возвращении он заметил, что экономка Солсбери что-то нашептывает полпреду, пытаясь заставить того очнуться. Тот застонал, но полностью в себя еще не пришел.
— Поберегите дыхание, — посоветовал женщине Дэйвис, с удовольствием заметив, как она чуть не свернула себе шею, когда резко повернула голову, чтобы взглянуть на него, испуганная и смущенная. После того как он сам неделями терзался страхом перед тем, что сделает с ним Альянс, если станет известно о его неблаговидном поведении, то как было не порадоваться тому, что люди Альянса боятся при нем даже шептаться.
Он поднял Ли и уложил ее на один из комфортабельных диванов, которых в вестибюле хватало с избытком, затем осторожно перевернул на спину так, чтобы можно было все время следить за ее дыханием и биением сердца. Открыв аптечку, он быстро извлек препараты, которые могли ему понадобиться, и вскоре с головой ушел в работу над тем, чтобы остановить проникновение яда дальше, нейтрализовать его действие и извлечь из организма до того, как будет слишком поздно. Какое-то время Дэйвису казалось, что он не поспевает за распространением инфекции, но затем ему удалось найти противоядие, уничтожить чужеродный элемент, попавший в кровь, и сжать размер пораженного участка до первоначальных границ. Наконец Дэйвис наложил целительные повязки, подключил капельницу, проверил, достаточен ли заряд в миниатюрной батарейке, подсоединенной к желтой медицинской ткани, плотно наложенной на руку для измерения давления, и откинулся на спину, чувствуя себя так, словно гора свалилась с плеч. С Ли теперь все должно быть нормально.
— Весьма трогательно, — прохрипел полпред позади него. Дэйвис резко повернулся, но человек Альянса по-прежнему был крепко связан. — Очень трогательно, но глупо. Теперь вас можно обвинить и в третьем преступлении — нападении на офицера Альянса. Проклятие, уверен, что подобное обвинение еще никому не было предъявлено в этом столетии! Как вам удалось подобное, Дэйвис? Каким образом получилось так, что вы оказались в состоянии поднять на меня руку?
Он не хотел объяснять, что табу на свершение актов насилия было сперва поколеблено, а затем и окончательно нарушено там, в газоубежище, когда насилие показалось для него единственным средством, чтобы спасти любимую девушку от зубов и когтей крысы, — или же оказаться свидетелем того, как она умрет, разорванная на клочки. Ему не хотелось объяснять, что подобное вряд ли могло оказаться достаточным стимулом для любого гражданина Альянса, чтобы прибегнуть к насилию, но этого хватило, и даже с избытком, для человека, искавшего любовь всю жизнь и так и не нашедшего до тех пор, пока он не встретил эту девушку, димосианку. Поэтому он и не стал ничего объяснять. И этот отказ от каких-либо объяснений офицеру Альянса позволил Дэйвису ощутить в себе большую решимость и почувствовать уверенность, что он стал по-настоящему мужчиной, каким не был до сих пор, — в этот момент он переживал доныне неведомый ему подъем.
— Видите ли, — обратился он к усатому полпреду, оставив его вопрос без ответа, — я намерен продержать вас в заложниках до тех пор, пока мое дело не получит широкую огласку. В противном случае Альянс, вполне возможно, упрячет меня в такое место, где обо мне никто и не услышит. Если мне предоставят подлинные гарантии, что все пройдет по-честному, то я соглашусь предстать перед судом. Если случившееся со мной попадет в выпуски ближайших новостей, то Альянс не осмелится бросить меня в тюрьму без суда и следствия. Все, что я хочу, — это получить возможность оспорить правомочность дискриминационных законов против смешанных браков.
— Идите к черту! — огрызнулся полпред.
— Вы отзовете своих ребят, если они...
— Я скорее, — злобно прошипел чиновник, — прикажу стрелять им на поражение, независимо от того, убьют ли меня при этом или нет. Вы загубили мою карьеру, на которую я потратил столько лет. Они мне не разрешат далее оставаться в дипломатическом корпусе. И вернуться обратно в армию тоже не позволят. Все, что мне светит, — это какой-нибудь гражданский пост, а я этого не выдержу. Скорее умру!
— Верю, — искренне ответил Дэйвис. — Без власти, военной или административной, подобные вам просто не выживут.
Полпред плюнул в его сторону.
— Это в мой или в свой адрес?
— Идите к черту!
— Повторяетесь! Вы уже отправили меня в этом направлении, и притом совсем недавно.
— Все, что вам остается, — это бежать, — заявил бывший вояка, снова изобразив улыбку. — А так как зима уже наступила, то далеко ли вам удастся уйти? С инородкой вам эту планету не покинуть. И я думаю, что вы достаточно глупы, чтобы оставаться с ней, вместо того чтобы бросить ее на произвол судьбы.
Дэйвис вместо ответа содрал с окон еще две драпировки и разодрал их на полосы, чтобы покрепче связать пленников. Он закончил эту работу, запихав им во рты тугие добротные кляпы, затем волоком оттащил в кладовку, находившуюся за столом экономки. Там он пристроил полпреда поудобнее, затем решил, что не мешает получить как можно больше информации, чтобы обеспечить себе и Ли побег. Дэйвис вынул кляп изо рта экономки Солсбери:
— Когда вас хватятся?
— После ужина. А уж до завтрака — это точно. Я теперь не всегда по ночам проверяю помещения.
— А где другие девушки?
— Наверху, в комнате для игр. Он снова всунул ей в рот кляп и прихватил его полосой ткани, обернув ту вокруг лица экономки и завязав узел на затылке. Возни с ней было больше, чем с полпредом, она находилась на грани истерики. Уложив женщину в кладовке лицом к чиновнику, он закрыл дверь и поспешил обратно к Ли. Девушка все еще спала, но он не мог позволить себе дожидаться, пока она проснется. Дэйвис поднял ее, вышел наружу, спустился по ступеням и пересек ровную стоянку для парковки, направляясь к гравимобилю, доставившему полпреда из космопорта.
Там он осторожно уложил Ли на сиденье для пассажиров, пристегнул ремень безопасности, дождался, пока Протей устроится позади, затем сам уселся за руль и потянулся к панели управления. Только тогда он впервые заметил пульсирующий янтарный свет индикатора над рацией, говорящий о том, что кто-то сделал вызов. Дэйвис подумал было, не ответить ли, чтобы отвязаться от абонента, но тут же понял, что это неизбежно кончится полным провалом. Пусть уж лучше мигает. В конце концов они начнут беспокоиться, но, возможно, не раньше чем через час, а то и два. А к тому времени они с Ли, если повезет, будут достаточно далеко, чтобы это могло помешать их побегу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
