— Да, выращивала, — еле слышно произнес маркиз.
— Гилли собрала все рецепты, — продолжала Фортуна, — которые хранились в кладовой замка Тейн, а выйдя на пенсию, стала выискивать их в старых книгах. Она перерыла всю библиотеку сквайра — а в ней было очень много книг, — а потом библиотеки викария и доктора. После этого потихоньку, хотя я была еще слишком маленькой, чтобы знать об этом, она начала лечить жителей нашей деревни. Вскоре слух о чудодейственных лекарствах распространился по всей округе, и люди стали приезжать к Гилли издалека.
— Никогда бы не подумал, что она на такое способна! — воскликнул маркиз.
— Слава о ней распространилась далеко, — сказала Фортуна. — Раз в неделю мы с ней вместе ездили в Уотерлес, чтобы облегчить участь людей, живших на грязных улицах, вроде тех, которые мы только что проехали. Удивительно, как хорошо ее отвары и мази помогали детишкам от гнойничков и нарывов, женщинам — от язв, мужчинам — от ожогов и сыпи на коже. Но конечно же она всегда считала, что этим людям, в первую очередь, нужно нормальное жилье, пища и вода.
— И вы помогали ей! — воскликнул маркиз, глядя на Фортуну так, словно ему трудно было в это поверить. Эта изящная девушка с прозрачной кожей говорила так, как будто грязь трущоб, через которые он ее провез, вызывала в ней не дрожь отвращения, а желание решить эту проблему. — А что бы вы предприняли, чтобы изменить положение дел? — спросил маркиз.
— Я думаю, вы и сами знаете, — произнесла Фортуна. — Надо отремонтировать дома, снизить плату за жилье, установить колонки с водой и, если возможно, дать людям работу.
— Вы думаете, это так легко сделать? — спросил маркиз, и в его голосе снова прозвучали пренебрежительные, саркастические нотки.
— Нет, конечно, нелегко, — согласилась Фортуна, — но вполне возможно.
— Вы полагаете, что, если бы я был постоянным владельцем этих мест, если бы я не рисковал потерять их за карточным столом, я бы сделал все, о чем вы говорили? — спросил маркиз.
— Ну конечно! — воскликнула Фортуна. — Я уверена, что, вернув все свои потерянные владения, вы попытаетесь улучшить жизнь не только обитателей Ламбета, но и тех фермеров, которые проживают на землях, принадлежавших когда-то Тейнам. Крестьяне ненавидят герцога и молятся о том, чтобы их господином снова стали вы.
— А как бы вы отреагировали, если бы я сказал вам, — произнес маркиз, — что у меня больше нет никакого желания заботиться о них, что меня не интересуют ни их проблемы, ни их беды? Ведь что бы ты для них ни сделал, они все равно будут недовольны. — Он помолчал. — Если бы я сказал вам это, вы бы мне поверили?
— Нет, конечно же нет, — ответила Фортуна. — Вы говорите так только для того, чтобы подразнить меня, поскольку считаете, что с моей стороны было слишком самонадеянно учить вас. Но вы гораздо лучше меня знаете, что надо делать. Подумайте, Аполлон, как было бы замечательно, если бы все эти люди снова стали счастливыми и довольными!
Фортуна, забывшись, назвала маркиза тем именем, которым называла его про себя, а он, хотя и заметил это, ничего не сказал. Он не отрываясь глядел на дорогу и, казалось, о чем-то глубоко задумался.
Они снова проехали по Вестминстерскому мосту, но теперь пересекли площадь, где проходили парады гвардии, и повернули на Сент-Джеймс-стрит.
Маркиз прекрасно видел, что джентльмены, заходившие в клубы и выходившие из них, останавливались посмотреть на них. В окне «Белого клуба», имевшем форму арки и недавно установленном Бо Бруммелем, он увидел лорда Хорнблоттона и понял, что члены этого заведения скоро начнут рьяно обсуждать, кто это ехал с ним в фаэтоне.
Фортуна прекрасно понимала, что вызывает всеобщий интерес. Она с удовольствием смотрела по сторонам, широко раскрыв горящие от возбуждения глаза. Солнечный свет подчеркивал изысканную белизну ее кожи и высвечивал золотые нити в ее белых волосах.
Когда они подъехали к Мерил-Хаус на площади Беркли, Фортуна импульсивно повернулась к маркизу.
— Спасибо вам, — произнесла она, — за эту замечательную прогулку. Я знаю, что вы только притворяетесь безразличным и что вы обязательно постараетесь облегчить жизнь этих бедных людей. Я чувствую, что скоро, очень скоро ваши дела пойдут на лад.
— Быть может, вы принесете мне удачу, — произнес маркиз глубоким голосом, и на лице его на этот раз не было пренебрежительного выражения.
— Я надеюсь на это, — мягко ответила она, — всем сердцем надеюсь.
Больше в тот день Фортуна не видела маркиза. Дома ее ждала мадам Иветт, и она провела полдня, стоя перед зеркалом и примеряя одно платье за другим.
— Мне не нужно так много платьев! — воскликнула она наконец.
— Вам понадобится гораздо больше, — произнесла мадам Иветт с приятным французским акцентом. — Вы ведь не хотите, чтобы наш красавец маркиз стыдился вас, правда?
— С такими платьями ему не придется меня стыдиться, — улыбнулась Фортуна. — Но вы правы, мадам, мне хочется сделать ему приятное. Он будет доволен, как вы думаете?
— Разумеется, — сказала мадам Иветт. — Милорд toujours[1] имел — как бы это выразить — глаз на красивых девушек!
Фортуна ничего не ответила, а мадам Иветт добавила с коротким смешком:
— А красивые девушки имеют глаз на него, правда?
Фортуна вспомнила страстную мольбу, с которой обращалась к маркизу леди Шарлотта. Это было глупо, но она слегка ревновала его ко всем этим женщинам, которые, как ей представлялось, протягивали к маркизу руки, желали его и томились, совсем как леди Шарлотта.
Но какое ей до всего этого дело?
Она жила в доме маркиза в качестве гостьи. Он потратил кучу денег на ее наряды и катался с ней в парке — такой привилегии давно уже не удостаивалась ни одна женщина. А сегодня будет прием.
Именно от мадам Иветт Фортуна узнала о том, что она должна будет присутствовать на обеде, на который, как она уже слышала, маркиз пригласил своих друзей.
— Это платье должно быть самым красивым из всех, — заявила мадам Иветт.
— Почему? — спросила Фортуна.
— Потому что первое впечатление важнее всего, — ответила француженка. — Стоит только внушить джентльмену, что vous êtes ravissante[2], как он — voila[3] — будет всегда в это верить.
— Тогда это должно быть совершенно особое платье, — серьезно ответила Фортуна.
Интересно, сможет ли она затмить красотой тех женщин, которые вздыхали по маркизу и жаждали его внимания? Быть может, он сейчас у леди Шарлотты, подумала она и тут же вспомнила, что в Лондоне находится герцог.
