Вначале шведы напряженно прислушивались, вглядываясь в лесную чащу, ожидая в любой момент нападения. Они хорошо знали, что подлые русичи любили устраивать засады. Отбиваться от неожиданных нападений в пешем строю, рыцари не умели, потому боялись до дрожи в коленях. Но миля сменялась милей, а нападения все не происходило. Расслабившись, войско двигалось уже спокойно, лишь изредка кидая взгляды на подступающие к дороге деревья. Им было совершенно невдомек, что за ними зорко следят.
– Что-то ливонцев совсем не ведать, – удивленно прошептала Юлдуз, – может они поотстали?
– Я придумала, – встрепенулась Милана, приблизившись к сестре. Сейчас обе девушки скрывались в густом ельнике. С дороги их было разглядеть невозможно, а им было хорошо видны все передвижения врагов,
– Нам нужно подкараулить кого-нибудь, предложила она, – и захватить врасплох. Привяжем к дереву, воткнем под ребра кинжал. Он нам быстро все расскажет…
Юлдуз с удивлением взглянула на сестру.
– И давно ли ты стала такой кровожадной? – нахмурила она брови.
– Станешь тут, – смутилась Милана, – ты видела, что они сделали с Ориславом? Будь моя воля, я бы их всех перерезала.
Юлдуз отвернулась, сделав вид, что наблюдает за вражеской колонной. На самом деле она пыталась скрыть горькую усмешку. Как хорошо она понимала чувства сестры. Трудно видеть смерть своих сверстников. Ненависть к врагу, совсем не лишнее чувство. Главное, чтобы ее сердце не ожесточилось, превратившись в кусок льда. Сколько таких людей приходилось встречать Юлдуз. В их глазах не было жизни, а сердца уже не могли познать любви. Они жаждали только одного, – мести.
Милана сжала руку сестры, требуя, чтобы та обратила на нее внимания.
– Основное войско прошло, – зашептала она, – остался только небольшой отряд, охраняющий обоз. Лучшего времени, что бы пожечь метательные машины нет.
Именно за этим Юлдуз привела сюда сотню добровольцев, которые прятались сейчас в лесной чаще. Но ее по-прежнему смущало отсутствие меченосцев. Если их авангард движется следом на небольшом расстоянии, то худо придется русичам. Закованные в броню рыцари просто сомнут легко вооруженных диверсантов. Юлдуз тяжело вздохнула и кивнула. Милана улыбнулась, заметив столь знакомый убийственный блеск в глазах сестры.
– Идем…
Ни одна ветка не хрустнула, когда две фигуры исчезли в лесной чаще.
Огромные телеги, подскакивая на выпирающих из земли корнях, со скрипом, медленно двигались по лесной дороге. Запряженные в них волы еле тащили тяжелый груз. На повозках были сложены разобранные баллисты, запас обтесанных камней и горшки с зажигательной смесью. По бокам следовал сильный отряд из трех сотен пехотинцев прикрывших осадный обоз. Здесь были собраны опытные, побывавшие не в одном сражении воины. Вокруг стояла тишина. Дозорные сообщали, что до самого Пскова, противника не обнаружено. Но вдруг с одной стороны дороги, что-то изменилось. Сперва из-за деревьев полетели стрелы, сразив нескольких воинов и перебив всех возниц. Телеги замерли на месте. Тут же ветки кустов раздвинулись и на дорогу с гиканьем и свистом выскочили вооруженные люди. Одетые в кольчуги и остроконечные шлемы ратники, размахивая мечами и боевыми топорами, накинулись на боевое охранение. Как и положено в таких случаях, шведы подтянули все силы к месту схватки, выстроившись в одну линию, опустив копья и выставив щиты. Наткнувшись на организованную оборону, нападавшие откатились к деревьям. Прикрываясь щитами, охранение двинулось вперед, вытесняя врага в лес. Но там им пришлось разомкнуть строй, чтобы обойти деревья. В этот момент с другой стороны им ударил другой отряд, а из-за деревьев показались лучники, осыпая шведов стрелами. Оказавшись в окружение, пехотинцы сомкнулись в круг. Они ни как не могли понять численность нападавших, потому только защищались, надеясь на скорую помощь. Однако вражеские воины не спешили атаковать. Они кружили вокруг, делая стремительные выпады, заставляя шведов раскрываться для нанесения удара, в это время лучники посылали стрелы в образовавшиеся бреши.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Давай сестренка, быстрее…
Не обращая внимания на недалекий шум бой к повозкам на конях неторопливо подъехали трое всадников. Оставшиеся охранять телеги десяток пехотинцев, лежали возле колес, пронзенные стрелами. Девушки с помощью Басира перетащили часть горшков с зажигательной смесью. Часть вылили на разобранные части баллист, другие просто положили сверху.
– Готово, – сказала Милана, вскакивая в седло.
Отъехав в сторону девушки, натянули луки. Горящие стрелы воткнулись в просмоленные балки. Полыхнуло так, что жар обдал всадников, стоящих на почтительном расстоянии, заставив коней встать на дыбы.
– Басир, – обратилась Юлдуз к своему телохранителю, – давай сигнал к отходу, но прежде возьми пленника. Кое-что узнать надобно.
По своему обыкновению, нубиец кивнул, обнажив белые зубы в улыбке.
Изрядно потрепанные шведские пехотинцы, продолжали обороняться, не рискуя разорвать строй. Когда на дороге громыхнуло и над деревьями взметнулось пламя, они отвлеклись. Как раз в этот момент, продравшись сквозь кусты, к линии обороняющихся вылетел всадник. Мелькнул аркан. Всадник с криком умчался в лес, волоча за собой одетого в добротную броню, шведа. То, что это был командир отряда не нужно было сомневаться. У Басира на такие вещи был особый нюх. Следом все нападавшие метнулись в лес. Мгновение и вокруг не осталось никого, будто и не было нападения. Даже немногочисленных убитых не осталось. Ошеломленные шведы продолжали стоять, сомкнув щиты до тех пор, пока к ним не пришли на помощь, ушедшие вперед пехотинцы. Преследовать диверсантов ни кто не решился…
Остановив коня на небольшой поляне, Басир соскочил на землю. Подойдя к потерявшему сознание сержанту, он снял с него сыромятный пояс. Закинув его обе руки за спину, нубиец сноровисто и надежно связал запястья. Чуть приподняв пленника, Басир привалил его к стволу дерева. Сзади послышался конский топот. Нубиец обернулся, на половину вытащив клинок своей любимой абордажной сабли. Но рассмотрев приближающихся всадников, он вогнал его обратно, поднявшись к ним на встречу.
– Приказ выполнен, – доложил Басир, – злодей изловлен и связан.
– Хорошо, – кивнула Юлдуз, спрыгивая с коня рядом с телохранителем, ставшим ей уже самым близким другом, – ты как всегда не ошибся. – она взглянула на круглый медальон, висевший у пленника на шее, – это знак сержанта пехоты. Приведи-ка его в чувство.
Басир отцепил от седла бурдюк с водой и щедро плеснул в лицо шведа. Тот дернулся, открыв глаза.
– Еретики, проклятые! – закричал сержант, брызгая слюной. Он задергался всем телом, пытаясь порвать ремень, – развяжите меня и дайте меч в руки! Тогда мы посмотрим, кто из нас останется в живых.
К своей чести командир боевого охранения не молил о пощаде, не ползал на коленях. В бессильной ярости он выкрикивал в отношении победителей оскорбления и сыпал проклятиями.
– Фу, – обижено надула губки Юлдуз, – какой не вежливый господин. Совсем не умеет общаться с благородными дамами. А ну-ка Басир, научи этого франта вежливости.
Кривая абордажная сабля описала свистнула перед лицом шведа, разрезав наплечную шнуровку. Состоящий из двух частей пластинчатый доспех рухнул к ногам пленника. Еще одно молниеносное движение и из неглубокого пореза на груди проступила кровь. Сержант тотчас заткнулся.
– Что ты сердечный, – ласково проговорила Юлдуз, – какие же мы еретики. Мы православные…
И тут же резко наклонившись к лицу пленника, не давая ему опомниться, со злостью схватила его за грудки, устремив холодный взгляд в его глаза. – Где ливонцы?! Отвечай! Быстро!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Сержант отвел взгляд.
– Жизнь оставите?
– Смотря, что скажешь…
– Братья рыцари остались возле Изборска, – начал исповедь швед, – нашей задачей было блокировать Псков, не дать вам прислать помощь.
– Ну что же, – кивнула Юлдуз, – ты заслужил свободу. Она сделала красноречивый жест. Басир шагнул к пленному, поддел концом сабли стягивающие запястья ремни, разрезав их.
