и работать, заводить публику, отдавая энергию жизни. У меня начали случаться депрессии, мигрени. Я отдавала всю себя, и не знала, откуда мне черпать силы, чтобы двигаться дальше. Ритм моего графика ускорялся, и я не успевала за ним. Казалось, что я главный механизм, по добычи денег, и владельцы этой машины хотят выжать из нее по максимуму. До конца контракта оставалось четыре месяца, а я чувствовала, что могу просто не дожить до «освобождения». Мне стало все в тягость. Эти песни-пляски, концерты. У меня не хватало энергии, чтобы дарить радость людям. Чувствуя себя выжатым лимоном, мне просто хотелось исчезнуть.
– Малышка, в последнее время ты слишком угрюмая, – сказал Марк, подсаживаясь ко мне, когда мы летели в самолете на очередной концерт. Я тайно сходила с ума по нему, но у нас не было даже намека на что-то большее, чем работа. Постоянные перелеты, поездки, репетиции. Я ждала инициативы, не решаясь сделать первый шаг, а он вел себя как достойный мужчина, у которого есть девушка. В один момент я просто закрылась в своей депрессии, мы стали реже разговаривать и вся моя жизнь как будто катилась в пропасть.
– Я безумно устала, – ответила я, отвернув голову к иллюминатору. Мне очень хотелось спать, но я не могла. Голова жутко болела, по правде говоря, хотелось умереть прямо в самолете, чтобы не выходить на сцену. Казалось, что моя нервная система вот-вот взорвется. Иногда ночами я бродила комнатами своей квартиры, пытаясь нагулять сон. Это ужасно, когда организм истощен до края, а ты не можешь отключиться, просто не получается упасть в эту желанную бездну.
– Раньше ты была такой веселой, жизнерадостной, а сейчас постоянно угрюмая, тебя как будто подменили. Похудела, такая бледная и несчастная.
– Я сама себя не узнаю. Продюсер поставил для меня слишком высокую планку, я не успеваю за графиком, у меня уже просто нет сил на все это. Концерты, репетиции, занятия вокалом, запись в студии, спортзал и хореография просто вытянули из меня все соки. Постоянно куда-то бегу, иногда поздно ночью вспоминаю, что я совсем ничего не ела. Многие вещи стали на мне висеть. Я чувствую, что ни к чему хорошему все это не приведет. Каждый день у меня болит голова. Я глотаю сильнейшие таблетки. Но даже они, в последние время, престали помогать. Я мечтаю выспаться, а когда, наконец, попадаю домой, страдаю от бессонницы. Мечтаю расслабиться, но постоянно нахожусь в невероятном напряжении. Хочется отдохнуть хотя бы денек, но у меня расписан почти каждый день до самого окончания контракта.
Это был крик души, который как гейзер выплеснулся из меня. На глазах появились слезы. Марк впервые за долгое время молча обнял меня своими сильными мужскими руками, убрал перегородку между сидениями, и нежно гладил мои волосы, прижимая к себе. Я положила голову ему на грудь и расплакалась.
– Детка, я даже не знал, что тебе так плохо. Постарайся уснуть. Хочешь, спою колыбельную? – я улыбнулась сквозь слезы, а Марк очень тихо начал напевать песенку, ласково гладя мою голову. Буквально за миг я упала в эту желанную бездну. Когда самолет приземлился и меня разбудили, показалось, что прошла целая вечность. Я, наконец, почувствовала, что жива, что во мне все еще есть силы.
– Спасибо, – тихо произнесла я и прикоснулась губами к его щеке. Кожа на лице была очень нежной, я вдыхала приятный аромат мужских духов, получая огромное удовольствие от этого мимолетного касания. Он вновь прижал меня к себе, мы пропустили всех пассажиров, и вышли с самолета последними.
Концерт пролетел быстро. Благодаря тому, что я поспала в самолете, мое самочувствие существенно улучшилось.
После выступления я быстро переоделась и ждала Марка, чтобы он вывел меня из гримерной комнаты, и мы вместе отправились в аэропорт. Сидя в удобном кресле я фантазировала, как через несколько мгновений вновь прижмусь к сильному плечу и немного посплю под легкий, еле слышный шум летящего самолета. В комнату постучали, через миг я увидела его.
– Ты уже готова? – спросил Марк, улыбаясь.
– Да, можем ехать.
– Послушай. У меня есть для тебя новость. Не знаю, как ты отреагируешь, надеюсь, я поступил правильно, – глядя мне в глаза, начал Марк. – Я только что разговаривал с продюсером, и сказал ему, что после концерта ты упала в обморок, и я отвез тебя в больницу. Врачи сказали, что это произошло на фоне полного нервного истощения. Нужно минимум два дня, чтобы организм восстановился. Я был очень убедителен, поэтому теперь у тебя есть парочка дней, чтобы набраться сил, отдохнуть. Знаешь, ты действительно нуждаешься в перезагрузке, чтобы, не дай Бог, не произошло то, о чем я наврал продюсеру. Балет и вокалисток я уже отправил в аэропорт, они вернуться в Вену по запланированному графику. Наши с тобой билеты поменял, поэтому улетим через два дня, вечером.
Я не верила своим ушам. Душа трепетала от восторга, а на лице расцвела улыбка. Я подошла к Марку и крепко обняла его, как самого родного мне человека. Он вновь прижал меня к себя, я слышала, как бьется сердце этого доброго человека.
– Спасибо! Ты даже не представляешь, как я благодарна тебе.
– Я не мог поступить иначе. Сегодня ты и вправду была на грани. Мне больно смотреть, как ты медленно увядаешь.
– Ты хороший человек, я просто не верю, что мне так повезло с концертным директором. Спасибо.
– Я забронировал нам столик в одном итальянском ресторанчике. Ты должна поесть и расслабиться.
– Хорошо, – тихонько прошептала я и улыбнулась еще шире.
Ресторан был очень уютным. Приглушенные тона, везде горели свечи, и играла нежная, инструментальная музыка. Мы сели за столик в самом укромном и спокойном местечке, возле огромной картины, с которой на нас смотрела красивая женщина в красном аристократическом платье. Официант грациозно положил два меню перед нами, пожелал приятного вечера и направился к бару.
– Так-то лучше. Ты, наконец, улыбаешься. Начинаю узнавать прежнюю Лолу.
– Все благодаря тебе. Ты не представляешь, как я сладко спала в самолете. Уже не помню, когда в последний раз так просто отключалась. Ты устроил для меня настоящий праздник.
– Не преувеличивай, – смущаясь, произнес Марк. – Я поступил как нормальный человек, умеющий сочувствовать и сопереживать.
– Нет, ты не просто человек, ты ангел. Обо мне еще никто так не заботился, с тех пор, как я переехала в Вену. Никто не проявлял ко мне такой доброты. Спасибо. Давай выпьем за тебя и твое доброе сердце, – подняв бокал с вином, сказала я. – Ты ошибаешься, если думаешь, что так поступил бы каждый. Большинство людей сосредоточены лишь на своих проблемах, и чужая жизнь никого не интересует.
Меня переполняла приятная эйфория. Нам было так хорошо
