жену?
– Машу? Конечно. Я был свидетелем у них на свадьбе. Потом стал крёстным отцом Леночки.
– Ваш друг любил свою супругу?
– Не то слово! Он души в ней не чаял! Когда Машуня заболела и истаяла буквально за какой-то год, Лёва чуть не свихнулся. Мы боялись, что он руки на себя наложит. И жить он тогда остался только благодаря Леночке. Ей он посвятил всю свою жизнь.
– А Маша?
– Что Маша? – удивился Павловский. – Я же вам сказал, что она умерла.
– Это я понимаю. Мне нужно узнать, отпустила ли она его, вернее, он отпустил свою жену?
– Вы хотите знать, перестал ли Лёва любить Машу?
– Примерно это.
– Так я со всей уверенностью могу сказать, что не переставал он любить её все эти годы.
– А как же Ирина Михайловна Валентова?
– Ирочка? – переспросил Павловский и пожал плечами. – Не знаю, что и сказать вам…
– Правду.
– Они познакомились с Ирой чисто случайно на бенефисе ныне покойной актрисы. Девчонки их тогда ещё в школу ходили. Разговорились в фойе два одиночества, и как-то так получилось, что им показалось, будто угольки в их сердцах, спрятанные под серым пеплом печали, начали слегка разгораться.
«Да Игорь Валентинович у нас поэт», – подумала про себя Мирослава, а вслух спросила:
– И между ними разгорелось взаимное чувство?
– Разгорелось? – задумчиво переспросил Павловский. – Я бы скорее сказал, начало тлеть…
– Интересно. А почему вы так решили?
– Со слов самого Лёвы.
– В тот вечер они вышли из театра вместе?
– Да. Лёва проводил Ирочку до дома. Но ничего такого больше в тот вечер не произошло. Просто они обменялись телефонами. И Лёва спустя месяц пригласил Валю на новый спектакль.
– Спустя месяц?
– Представьте себе! – Павловский тихо рассмеялся. – Как мне потом говорила сама Ира, она к этому времени и думать о нём забыла.
– То есть ваш друг ей в первую встречу не понравился?
– Почему не понравился? – удивился Павловский. – Очень даже понравился. Она первые дни ждала его звонка, бежала к телефону, как только он зазвонит. Но потом решила, что Лёва просто продинамил её. И махнула на него рукой.
– А почему ваш друг так долго ей не звонил?
– Не поверите! Лёва мучился сомнениями.
– Какими сомнениями?
– Как к этому отнесётся Маша. Не оскорбится ли она.
– Понятно, – сказала она, хотя сомнения Льва Яковлева были ей не совсем понятны.
– Ирина тоже была вдовой? – спросила Волгина.
– Да, Ира тоже рано похоронила мужа.
– Итак, ваш друг позвонил, и Ирина Михайловна приняла его предложение отправиться вместе с ним в театр?
– Да. Хотя она не сразу сообразила, кто ей звонит. Но потом поняла и обрадовалась.
– С этого времени они стали встречаться постоянно?
– Не так чтобы постоянно, – замялся Павловский.
– А как?
– Они время от времени вместе ходили в театры, в музеи, на выставки. Но где-то примерно через год они сблизились.
– Стали любовниками? – уточнила Мирослава.
– Что-то в этом роде, – неохотно признал Павловский.
– А их дочери знали об этом?
– Не сразу. Но потом Лёва и Ира всё-таки познакомили девочек.
– Почему же они не поженились?
– Ну что вы! – воскликнул Павловский, точь-в-точь как прима оперного театра. И Мирослава ожидала, что он добавит: «Как можно!»
Но Павловский больше ничего не сказал, и Мирослава сочла нужным подтолкнуть его:
– Что вы имеете в виду своим «ну что вы»?
– Не мог же Лёва привести в дом мачеху для Леночки?!
– А что в этом такого? Мне кажется, что, наоборот, девочке как раз требуется женская забота и внимание.
– Да, забота и внимание родной матери, но не посторонней женщины, – продолжал упорствовать Павловский.
– Ирина Михайловна к тому времени уже не была вашему другу посторонней женщиной и вполне могла заменить девочке мать. А Лев Сергеевич мог заменить дочери Валентовой отца.
– Глупости, – отмахнулся от её слов Павловский и спросил: – Вы в детстве сказки читали?
– Сказки? – удивилась Мирослава и призналась неожиданно для собеседника: – Я и сейчас их время от времени читаю.
Павловский моргнул пару раз, а потом проговорил наставительно:
– Тогда вы должны знать, чем кончается дело, когда в доме появляется мачеха.
– Игорь Валентинович, – укоризненно проговорила Мирослава, – вы взрослый человек. Разве вы не догадываетесь, что сказки и реальная жизнь разные вещи?
– Это ещё бабушка надвое сказала, – заявил Павловский.
– Насколько я понимаю, ваш друг даже не заговаривал с дочерью о том, что он хотел бы жениться на Ирине Михайловне.
– Нет, – покачал головой Павловский и добавил: – Я даже не уверен в том, что Лёва хотел на Ире жениться.
– Зачем же он встречался с ней столько лет?
– А почему нет, – ошарашил её друг Яковлева, – его всё устраивало.
– А Ирину Михайловну?
– Надо думать, что её тоже.
– Почему нужно думать именно так?
– Если бы Иру что-то не устраивало, она бы просто отказала Лёве от дома.
– Вашему другу не приходило в голову, что она просто боялась снова остаться совсем одна?
– Может, и так, – пожал плечами Павловский, – но, во всяком случае, это не моё дело.
– А как относилась к вашему другу дочь Ирины Михайловны?
– Если честно, – признал Павловский, – то Настя относилась к Лёве отвратительно.
– И в чём это выражалось?
– Она не только холодно с ним разговаривала, но и часто грубила. Ира говорила мне, что Настя хочет, чтобы мать рассталась с Лёвой.
– А мать к дочери не прислушивалась?
– Выходит, что нет.
– Елена, в свою очередь, тоже настраивала отца против любовницы?
– Нет. Лена была уверена, что отец не женится. А то, что он с кем-то встречается, по-моему, её не волновало. – Павловский помолчал и добавил: – Я бы даже сказал, что в последнее время, особенно когда у Лены появился Руслан, она даже против женитьбы отца возражать бы не стала.
– Почему?
– Потому что ей не хотелось оставлять его совсем одного. Но и жить с отцом вместе после замужества она не хотела бы.
– Она сама вам об этом говорила?
– Скорее, намекала.
– А как вы оцениваете Руслана? – спросила, не сдержавшись, Мирослава.
– По-моему, весьма приличный парень и любит Леночку.
– А она его?
– Надо думать, что да.
– Игорь Валентинович! Это правда, что труп вашего друга обнаружила дочь Ирины Михайловны на балконе матери?
– Правда.
– Она открыла мешок и обнаружила среди останков голову Льва Сергеевича, по которой его и идентифицировала?
– Да, всё так и было, – подтвердил Павловский.
– Мне трудно представить себе такую хладнокровную женщину, – призналась Мирослава.
– А что тут удивляться, – пожал плечами Павловский. – Настя хирург, так что ей не привыкать.
– Вот оно что. Елена мне об этом не говорила.
– Наверное, просто не придала значения.
– Возможно, – обронила с сомнением в голосе
