доходило почти до колен. – И как вы только натягиваете на него шоссы? Подвяжите хотя бы выше к поясу.
Анри покраснел. Он редко куда выбирался из Грейстока, а его дядя с подозрением относился к новым веяниям, которые приходили в Англию из Франции. То ли дело юноши, отцы которых состояли при дворе. Не хотелось выглядеть деревенщиной, даже если дело касалось всего лишь нижнего белья.
- Эх, жаль, тут нет красивых и распутных банщиц, - вздохнул Хьюго. – Неприступные девицы – это одно, а веселые доступные девки – совсем другое.
- Может, и есть, - выпятил губу Эдвард. – Но не для нас. И уж точно не перед бдением в церкви.
После ванны слуга, которого одолжил на время дядя Малькольм, помог Анри вытереться и одеться в чистую одежду, приготовленную специально для акколады: белую камизу, коричневые шоссы и алое сюрко без пояса. Ну и, разумеется, шпоры, надетые на сапоги-пигаши с острыми носами. Тут Анри снова оказался не на высоте, его носы, набитые конским волосам, оказались самыми короткими. Но на этот раз он только порадовался, поскольку его сапоги хотя бы не цеплялись за мебель, ступени и вообще все вокруг.
Дожидаясь момента, когда их отведут в собор на ночное бдение, все трое оглядывали друг друга с выражением женщин, собравшихся на праздник: кто выглядит лучше. У Анри никогда не было поводов стыдиться своего внешнего облика, однако Мэрион заставила его засомневаться в своей привлекательности. Впрочем, его соперники – жаль, что не единственные! – определенно ему уступали.
Невысокий полноватый Хьюго в слишком широком сюрко выглядел деревенским мельником, натянувшим на себя богатое платье. Его короткие темные волосы торчали во все стороны, как ни пытался он их пригладить, а маленькие черные глаза и пухлые румяные щеки наводили на мысли о сдобной булке с изюмом.
Эдвард напротив был высок и излишне худ – настолько, что на его лице отчетливо проступали все кости черепа. Жидкие волосы мышиного цвета он носил по последней придворной моде – спадающими на плечи. Никак не желающая расти борода, должно быть, приводила своего владельца в отчаяние, но все же он не желал с ней расстаться.
Уинчестерский собор показался Анри огромным – по сравнению с крохотной церковью в Грейстоке. Говорили, что раньше на его месте стоял собор Олд Минстер, заложенный тысячу лет назад легендарным королем бриттов Люцием, а новый был построен уже после нормандского завоевания. Конечно, он видел не столь много исторических событий, как прежний, но совсем недавно в нем произошла вторая коронация короля Ричарда. И вот теперь Анри де Дюньер должен был провести в нем ночь у алтаря, в неусыпной молитве.
- Мы правда будем молиться до рассвета? – вполголоса спросил Хьюго, когда входные двери закрылись за их спинами.
- А если понадобится по нужде? – Эдварда сильнее волновали более насущные вопросы.
- Думаю, выпустят, - Анри плотнее запахнулся в плащ: от каменных стен и пола тянуло холодом. – Я столько молитв не знаю, чтобы всю ночь молиться. Спрашивал у отца, но он не ответил. Сказал, что душа подскажет. Но моя, кажется, хочет только спать. Хотя я и так спал сегодня почти до обеда.
- Моя тоже, - кивнул согласно Хьюго. – И есть. Не стоило вам, Анри, упоминать об обеде. Мы ведь не ужинали. А в замке сейчас пируют.
- Всю ночь на голом холодном камне, - сокрушенно сказал Эдвард. – Я надел самый теплый плащ, но, боюсь, это не поможет. Пойдемте, не стоять же здесь, у дверей.
В подсвечниках горело несколько толстых высоких свечей, которых наверняка должно было хватить до рассвета. Их тусклый свет выхватывал из тьмы уходящие ввысь, к стрельчатому своду, серые колонны. Каменные статуи, казалось, пристально наблюдали за ними.
- И что мы будем делать? – спросил Эдвард, когда они подошли к алтарю. – Подстелить плащи под себя – замерзнем. Остаться в плащах и всю ночь стоять на коленях на камне – тем более замерзнем.
- Мы можем постелить один плащ, прижаться друг к другу и укрыться двумя оставшимися, - предложил Анри. – Так точно будет теплее.
Его случайные товарищи, о существовании которых Анри несколько дней назад и не подозревал, сочли мысль удачной. Самый теплый плащ, принадлежавший Эдварду, свернув втрое, разложили на полу, а два других растянули по спинам на манер палатки.
Впрочем, помогло это мало. Холод пробирался сквозь плащ, сковывая ноги. Очень скоро колени начало ломить от неудобной позы. Приходилось то садиться на пятки, то опускаться ничком – и тогда цепенело все тело, а икры и ступни сводило судорогой.
Сначала Анри действительно молился, прося у Христа, Богородицы и всех святых помощи и заступничества на избранном поприще. Но вскоре слова молитв начали повторяться и терять смысл. Он скосил глаза и увидел, что Хьюго спит, уткнувшись лбом в колени и посапывая, как младенец. Эдвард шевелил губами, неподвижно глядя в темноту.
Время как будто остановилось. Сколько его уже прошло – и сколько еще осталось? Ночь казалась бесконечной. Вдруг из-под свода донесся шорох, как будто шелестели чьи-то крылья.
- Что это? – вздрогнул, просыпаясь Хьюго.
- Нечистая сила, - испуганно открыл рот Эдвард. – Бесы! Мы мало молились. Плохо молились.
- Бесы в святом месте? – не поверил Анри. – Может, просто летучие мыши?
Хьюго зевнул, пару раз перекрестился и снова уснул. Эдвард зашевелил губами быстрее. Анри хотел последовать его примеру и снова обратиться к молитве, однако против воли в голову полезли совсем другие мысли.
Что делает сейчас Мэрион? Наверняка спит. Без сомнения, для нее нашлась в замке комната и удобная постель. Он попытался представить ее спящую. Закрытые глаза, сомкнутые длинные ресницы. Заплетенные в косы волосы. Стройное прекрасное тело в одной тонкой рубашке, прикрытое легким одеялом…
Анри потряс головой, отгоняя соблазнительное видение. Откуда-то издали донесся первый крик петуха. До рассвета было еще далеко…
Глава 9
4 мая 1194 г.
К утру Анри впал в состояние, близкое к оцепенению. Холода и боли в затекших ногах и спине он уже не
