Картины и скульптуры были сгруппированы по стилям, и было заметно, что проведена большая подготовительная работа по организации выставочного пространства. С того места, где Ребекка стояла сейчас, ей хорошо были видны масштабные работы Пита Вивмана, их однокурсника, выполненные в абстрактной манере и написанные яркими броскими мазками. Незнакомые люди, окружающие ее, комментировали выставленные работы и делали критические замечания.
У Ребекки сосало под ложечкой, но об этом никто не догадывался. С ее губ не сходила непринужденная улыбка, руки не тряслись, ладони оставались сухими и холодными. Она прекрасно держалась...
Но как только к ней подошел Артур, Ребекка судорожно схватила его за руку:
– У меня поджилки трясутся от страха. В толпе я сама не своя. Не отходи от меня, пожалуйста.
– Глотни шампанского и забудь про толпу. – Артур взял с подноса проходившего мимо официанта фужер и подал ей. – За твой успех. Твоя робость меня умиляет, Ребекка, и я преклоняюсь перед твоим умением скрывать ее под маской невозмутимости.
– Я ни за что не подойду к своим работам. Как представлю себе, что все эти люди стоят перед моими миниатюрами и хватаются за животы от смеха, так мне плохо становится.
– Мал золотник, да дорог, – утешительно прошептал Артур. – Не нервничай так.
– Ты, по крайней мере, хоть выглядишь как художник.
– Ты имеешь в виду – изможденный и перепачканный красками?
– Вовсе нет, сосредоточенный на своем внутреннем мире красавец.
– У тебя тоже свой собственный стиль, – сказал Артур с сомнением в голосе, оглядывая ее с ног до головы. – Перестань принижать себя. Ты точно сошла с полотен, висящих за тобой.
– Хорош комплимент! Ведь за нами экспозиция абстрактной живописи!
Мимо опять прошел официант с подносом, на котором стояли бокалы с белым вином. Хотя Ребекка никогда особо его не любила, сейчас она протянула руку и взяла бокал, который осушила в два глотка. Вот теперь я поняла в чем прелесть алкоголя, подумала девушка. Она уже не так боялась предстать перед глазами десяти-двадцати знатоков, скептически ухмыляющихся и цедивших сквозь зубы критические замечания. Но даже самой себе Ребекка не признавалась, что страшнее всего ей предстать перед Расселом. Еще немного вина и ей совсем будет наплевать, кто там насмехается над ее работами.
Неожиданно в дверях появился Рассел Робертс, сразу же привлекший всеобщий интерес. Даже в такой толпе его было трудно не заметить. Он был в строгом костюме, как и многие мужчины на выставке, но даже в этой своеобразной униформе темно-серого цвета в тонкую полоску он умудрялся быть в центре внимания. Мало того, она заметила, что многие люди, особенно женщины, тайком наблюдали за ним.
Рассел проходил сквозь толпу, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть без всякого выражения на некоторые полотна, висящие на стенах. Казалось, они не производят на него никакого впечатления – ни плохого, ни хорошего. Как всегда, его лицо ничего не выражало. Высокая рыжеволосая женщина подошла к нему, и они вежливо побеседовали о скульптуре Богарта Хеггана, которая называлась «Мир, раздираемый противоречиями», а выглядела как бесформенный комок глины, небрежно брошенный беспечным ребенком, весь в пыли и паутине.
– Интересно, зачем Рассел пришел на выставку? – спросил Артур. Ей послышалась горечь в его голосе. Он, не отрывая глаз, продолжал смотреть в сторону брата, который еще не заметил их в толпе. – Для него искусство имеет ценность, только будучи представленным на денежных знаках.
Хорошо бы принесли еще вина... Она бы оставила себе весь поднос. Рассел совершенно выбивал ее из колеи.
– Ты несправедлив, Артур, – проговорила она, нахмурившись. – Мы же еще не слышали его мнения.
– Он пришел, чтобы получить еще один повод поставить на место своего братца-неудачника, только и всего. – Ребекка заметила, что рука Артура, держащая стакан, дрожала. – Я пошел отсюда. Не хочу, чтобы он насмехался надо мной при посетителях.
– Стой! – резко сказала она. – Ты опять пытаешься сбежать?
– Ты всегда видишь меня насквозь, – вздохнул он.
Она взяла его руку и нежно пожала, успокаивая Артура, и, честно говоря, себя тоже.
– Ну ладно. Чем скорее это закончится, тем лучше. Давай быстренько покажем ему мои работы, пусть он неодобрительно покачает головой и в очередной раз прочтет лекцию о том, какой хороший финансовый консультант умер во мне.
Артур решительно поднял руку и помахал брату. На его лице сияла неестественная, как бы приклеенная улыбка. Ребекка тоже попыталась улыбнуться. Она почувствовала, как ее пульс участился, и к тому времени, когда Рассел их заметил, она достигла своего обычного для последнего времени нервного состояния. Ребекка облизнула пересохшие губы, наблюдая, как уверенно Рассел лавирует между гостями, ловя на себе заинтересованные взгляды. Когда же он наконец подошел к ним с Артуром, мышцы ее лица уже устали удерживать искусственную улыбку.
– Как это тебя сюда занесло? – спросил Артур с отчаянием в голосе и быстренько схватил два бокала с вином с подноса проходящего официанта. Один он протянул Ребекке, которая благодарно ему кивнула. – Я думал, ты встанешь пораньше и пойдешь навестить старых друзей, вместо того чтобы бесцельно тратить время на выставке, которая тебе совершенно не интересна.
Глядя на них, никто бы не догадался, что эти двое – братья, настолько непохожими они были.
– Любопытное собрание, – сказал Рассел, пристально глядя на Ребекку и Артура. – Солидная выставка.
Ребекка чувствовала, как сжался Артур, ища в словах брата потайной смысл, но голос Рассела был предельно вежлив. Она в тихом отчаянии пила вино, не зная, чем все это закончатся. Но, допив очередной бокал, поняла, что должна поддержать друга.
– Артур давно носился с идеей свести в одном месте молодых талантливых художников и торговцев произведениями искусства, – быстро проговорила она, так как Артур не торопился вступать в разговор. – Мы думаем, что можно получить двойную пользу – заинтересовать специалистов перспективными художниками и помочь студентам более объективно оценивать свои работы и знать конъюнктуру рынка.
Лицо Рассела выразило неподдельный интерес, отчего она почувствовала себя еще более неловко.
– Тебе, братец, и флаг в руки, – вмешался Артур. В его голосе звучала неприкрытая ирония. – Можешь стать покровителем искусства и добавить еще одно достижение в свой послужной список.
– Хотя бы можешь посмотреть наконец, чем мы тут занимаемся, – Ребекка постаралась сгладить сарказм замечания Артура.
– Некоторые работы не стоят даже затрат на краски и холст, – заявил Рассел, оглядывая картины, висящие в зале.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
