тонуть. Он просто проснётся у себя в кровати, разрывая последние цепи, которые связывали его и этот кошмар, который пока что был похож на обычный сон. Но Дмитрий чувствовал, что это не обычный сон и что-то должно сейчас произойти. Но что?
Вдруг, неожиданно для Дмитрия, у него начало появляться некое понимание того, что если он прыгнет в воду — то умрет. Сначала он пытался, сопротивляется этому, но с каждой секундой, это понимание заполняло его разум всё больше и больше, заставляя его начать смотреть на эту воду, как на что-то опасное, как на то, что может его действительно убить. Это понимание говорило ему, что на дне этого озера, находится множество скелетов тех, кто тоже прокручивал данный вариант в голове и кто действительно прыгнул, пожелав оставить это мир и вернуться в свой, в реальный. Но в место этого распрощался со своей жизнью не только в рамках этого сна, но и в реальном мире. Дмитрий представил себе множество маленьких скелетов на дне озера, которые принадлежали Боннским детям, тем, кто на утро после совершённого ими ритуала лежал в своей кровати мёртвым, и у него промелькнула мысль, что если он прыгнет в эту воду, в это чёртово озеро, то присоединиться к ним и станет новой экспозицией, украшающей дно.
Дмитрий смотрел на эту воду, словно на дикого зверя, который выжидает момента чтобы сделать прыжок на того смельчака, что посмел вторгнуться на его территорию. Дмитрий смотрел на это озеро, которое стало играть не сине-голубыми тонами, как это было тогда, когда он лежал на берегу и смотрел на это озеро, а чёрными, как что-то демоническое.
«Что это? — задался вопросом Дмитрий, оглядываясь по сторонам и искоса глядя на этого Старца, который словно смотрел сквозь своего пассажира, смотрел куда-то вдаль. — Что эта такое, чёрт возьми?»
Дмитрий подался в размышления, что абсолютно не заметил. Он размышлял об этом странном понимание, которое неожиданно снизошло к нему, и открыла тайну этого озера, в которую Дмитрий начинал верить всё сильней и сильней с каждой секундой. Он размышлял также и об этом существе, порождение его сна, в лодке которого он сейчас сидел. Дмитрий размышлял и об этом сне, приводя тысячи доводов, которыми он доказывал самому себе, что это просто сон, которому было суждено перерасти в кошмар и что это понимание, которое к нему спустились, словно с небес, всего лишь игра этого сна, который отрезал попытку Дмитрия прервать это сновидение и разорвать нити, которыми они были сейчас связаны, путём обычного запугивания. Но на все эти доводы, находились и протесты, которые говорили о том, что эта не просто сон, а что это игра со страхом, которая сработала и Дмитрий сейчас находится в её самом начале, можно сказать у стартовой черты. Дмитрий думал о том, что ритуал действительно сработал, и он находится в абсолютно другом мире, не в мире снов, в который мы свами отправляемся, когда ложимся в кровать и закрываем глазки, а в какой-то другой. Отправился в не извечный мир, в тот, который находится по ту строну сна, находится за чертой реальности и осознанности.
Дмитрий окунался в эти размышления с головой, что даже не заметил, как из воды начал поднимать бело-серый туман, в который начала погружаться лодка. Он также не заметил и то, что температура начала резко понижаться, о чём свидетельствовал пар, исходящий изо рта Дмитрия. Единственное что Дмитрий почувствовал и заметил в полной мере, как это то, что по его спине пробежали мурашки, а само его тело поёжилось, что вынудило Дмитрия скрестить руки, взявшись ладонями за предплечья и съёжится. Это вернула его из рассуждений, и Дмитрий действительно почувствовал холод, который слишком быстро стал сковывать его тело в свои холодные и цепкие цепи.
Дмитрий также увидел и туман, который поднимался от озера и начал поглощать лодку, словно, как что-то живое. Через несколько минут лодка полностью исчезла в тумане, так как он с каждой секундой становился всё гуще и гуще. А пар, который шел из его рта от каждого вдоха и выдоха, стал более заметней, даже для Дмитрия. Это навело его на ощущения, словно он сейчас прогуливался в солнечную и морозную погоду по улицам заснеженной Москвы. Дмитрию правда становилась с каждой минутой всё холодней и холодней, а на нём была всего лишь та одежда, в которой он проводил ритуал и в которой он заснул. По личным ощущениям Дмитрия, сейчас было -30 градусов по Цельсию, так что никакой свитер не смог бы его согреть без тёплой куртки поверх него. Так же, как только их поглотил туман, начало быстро темнить, а в небе, сквозь сгустки тумана, начали появляться маленькие звёзды, еда видимые глазом Дмитрия.
Он посмотрел вверх, напрочь позабыв о том, что он сидит в лодке, в которую его завели собственные ноги, против его воли, и про Старца, который всё это время смотрел на него. Это было похоже на то, словно Дмитрием что-то управляет, кабу-таки невидимый кукловод заставляет его совершать действия, от которых Дмитрий бы пожелал отказаться в этом сне. Через туман звёзды было видно плохо, точно также как и созвездия, которых Дмитрий знал довольно таки много, так как был заинтересован в этом вопросе и был не прочь в лишний раз, поздно вечером, в прекрасную погоду, когда небо было настолько чистым, что казалось, можно было разглядеть другие планеты в Солнечной системе не вооружённым глазом, что было, конечно же, невозможно, и полюбоваться на звёзды, особенно тогда, когда была и полная Луна.
Но тут, лодку осветил свет, который светил из-за спины Дмитрия. Он обернулся назад с трудом, так как холод сковал его тело в свои цепи, и посмотрел вверх, прищуривая глаза. Он смотрел на яркую звезду, которая на небосводе была самой яркой и хорошо видимой, даже через густой туман, который поглотил их целиком, словно какая-то вязкая слизь. Дмитрий смотрел на эту звезду довольно таки продолжительное время, не отрывая своего взгляда от неё ни на секунду. Она завладела вниманием Дмитрия, она завораживала его, словно он увидел не маленькую точку на ночном небе, а настоящее чудо, которое до него ещё никому не удалось лицезреть.
«Это, наверное, Сириус, — подумал про себя Дмитрий. — Самая яркая звезда на ночном небе, которую можно увидеть лишь в южной части бескрайнего неба».
Раньше Дмитрий не видел ничего подобного, кроме, разве что полной Луны, которая иногда служила ему вдохновением, когда ему не
