спалось ночью, и он решал поработать над текстом своего нового трека, для нового альбома. Дмитрий смотрел на эту звезду, казалось, не моргая вовсе. Он полностью забыл про Старца, в лодке которого он сидит, и который методично работает вислом, рассекая туман, который становится только гуще и словно плотней. Сейчас его внимание полностью занимала это чудо на небе, которое даже через тучи тумана было настолько ярким, что казалось огоньком в конце тоннеля в бескрайней тьме. И как только у Дмитрия промелькнуло данное сравнение, он вспомнил ту тусклую точку, к которой он подошёл, и которая превратилась в кольцо, разорванное его руками в бескрайней пустоте, в которой он брёл, не ведая, куда и даже не ориентируясь в пространстве.
И вдруг, в его голове начало снова формироваться некое понимание, которое на этот раз, ему говорил какой-то странный, не человеческий голос. Это был не шёпот и не крик. Для себя Дмитрий решил, что этот голос похож на какую-то фонограмму, которая давила на уши великому и не подряжаемому, да так, что ему даже показалось, что его собственные уши непроизвольно начали сворачиваться в трубочку, а в самом ухе начало что-то стрелять. Также, этот голос был не понятным. Дмитрий не понимал, к какому полу относится этот голос, и из-за этого казалось, что это были все те голоса, которые он слышал в своей жизни, и которые сейчас смешались в одном противном, странном и пугающем голосе, словно вгрызающемуся в голову, проламлевая череп и, добираясь до головного мозга, чтобы донести до него некую информацию.
В голове Дмитрия звучало.
«Эта звезда укажет тебе дорогу. Следуй за ней всегда, чтобы не произошло… Эта звезда укажет тебе дорогу. Следуй за ней, чтобы не произошло…» — Велел ему этот голос, который Дмитрий не мог вынести. Этот голос давил ему на голову, что заставило Дмитрия поднести к ней холодные руки и схватится за неё, вернувшись при этом в исходное положение, лицом к Старцу, который также смотрел на него своей чёрной впадиной вместо лица, когда он непроизвольно залез к нему в лодку и сел на сидение, в виде доски.
«Что это такое»? — произнёс про себя Дмитрий, смотря на внутреннюю часть лодки, держась за голову двумя руками и чувствуя, как по всему телу начали бегать множество иголочек, потому что его уже замёрзшие тело почувствовало тепло от движений.
А голос, который раздавался в голове Дмитрия, всё звучал, становясь всё тише и тише, но не менее противным, а скорей на оборот. Он становился тише, но вместе с этим становился каким-то шершавым, неприятным, словно голос старого старика, который склонился к нему над ухом и пытается сквозь еле открывающейся рот что-то сказать, но только и делает, что невнятно шепчет. Но только слова, которые произносил этот голос, были чёткими, не зависимо от тона, этого голоса.
«Всё то, что ты видишь перед собой сейчас, является твоим сном, который ты забудешь, как только сойдёшь с этой лодке на берег, укутанный снегом. Ты забудешь эту лодку, это озеро, этого лодочника, задача которого только доставить тебя до противоположного берега этого озера, с которого и начнётся твоё путешествие. Начнётся эта игра. — Дмитрий не мог терпеть эту боль, которая окутала его голову, словно рой диких пчел, которые постоянно жалят, тем самым парализуя мышцы, делая их беспомощными. — Но ты не забудешь эти слова, не забудешь Вифлеемскую звезду, которая заворожила тебя, когда ты впервые на неё посмотрел. С того момента, как ты сойдёшь с этой лодке, сон, в котором ты мог умереть по глупости прекратиться и начнётся игра, где каждый твой шаг может стать для тебя последним».
Дмитрий упал на дно лодки на колени, закрывая уши ладонями и искажая лицо в гримасе растерянности и непонимания того что сейчас происходит. Сейчас, вместе с поступающими в его мозг словами, в его разуме крутились и его собственные размышления, которые не нравились ему от слова совсем. Его разум говорил ему, что в обычном сне, такого не может быть. Что Дмитрий уже бы давним давно проснулся или изменил этот сон благодаря своей фантазии, но он не сделал ни того, и ни другого. Это говорило только о том, что это ни какой не сон, плавно перетекающий в кошмар, а игра, которая сработала. Что это не сам безобидный кошмар, от которого он много раз просыпался ночью в холодном поту, а что это сама игра.
В лодку начал падать белые хлопья снега, которые, ложась на Дмитрия, Старца, да и облепляя саму лодку — не таяли, так как температура опустилась ещё ниже. Это почувствовал Дмитрий. Он держался за свою голову руками, пытаясь кричать, но ему это не удавалось, словно кто-то убавил звук до ноля, и одновременно с этим, его тело начало дрожать, потому что холод, который постепенно становится всё сильней и сильней, забирает бразды правления в свои руки. Этот снег, падающий с неба сквозь густой туман, был холодным, словно лёд, который ложится на свитер Дмитрия, заставляя его дрожать не то что от холода, а словно от осознания того, что он замёрзнет и умрет, если не придумает способ, как ему согреться. Голос тем временем всё говорил и говорил, формирую в голове Дмитрия понимание.
«Иди за Вифлеемской звездой. Она укажет тебе дорогу. Иди за Вифлеемской звездой, иди за её светом, ибо он укажет тебе путь…, — говорил этот голос, а после, сменил свою риторику. — Придёт время, и ответы на все твои вопросы придут сами собой. Придёт время, и ты всё поймёшь. Потерпи ещё немного, и ты обязательно получишь то, что хочешь. Получишь ответы на все вопросы, которые будоражат твой разум»
Подул сильный ветер, следом за которым началась настоящая метель. Белоснежные хлопья снега сменились на маленькие песчинки льда, которые были снегом, но напоминали его лишь отдалённо. Подхваченные сильным ветром и разогнутые им, они падали в это озеро и исчезали в нём бесследно, но только не в лодке. В лодке снег копился, и казалось, что ещё совсем чуть-чуть и лодка полностью погрузится под белоснежное холодное одеяло, под которым можно будет умереть холодной смертью. Теперь Дмитрий действительно трясся от холода, не скрывая этого, что он делал тогда, когда первые холодные язычки стали касаться его тела. Дмитрий всё лежал в лодке, закрывая уши ладонями. Его голова болела, потому что в ней был этот голос, который не умолкал ни на секунду.
«Ты думаешь, что это просто сон. Что это
