Подхватив Фишера под руку и не замолкая ни на секунду, Фиалка отправилась на кухню. Она четко дала понять, что не собирается защищать свою территорию от такого незначительного существа, как Табита. Хэзел задумчиво и на удивление невпопад для такой хорошей актрисы сказала:
– Она даже симпатичнее, чем по телевизору, да? Табита задыхалась, на глазах у нее сверкали слезы ярости.
– Табита, – быстро сказала Мелани, – выйдем на минутку, хорошо? Нам нужно поговорить. Мне кажется, мы неправильно друг друга поняли.
Злая и расстроенная Табита поплелась за Мелани на улицу. Я подумала, что Мелани стоило бы побеседовать с ней на кладбище, благо оно под боком. Может, и грубовато, но вполне уместно. А еще у меня возникли подозрения, что реплика Хэзел, возможно, была вовсе не так уж невинна. Она ударила Табиту в самое больное место. И если Хэзел из породы подстрекательниц – а тихони часто бывают самыми подлыми из всех, – то у нее будет достаточно поводов пустить в ход свое мастерство.
Моя гадкая натура уже потирала руки, предвкушая череду скандалов. Актеры ведь такая невыдержанная публика – сплошные эмоции. Правда, убийства я не предвидела. Предсказания и прочая мистика не по моей части. Трудно стать мистиком, если тебя лишили девственности в полночь на кладбище, прямо на могильной плите, а ты при этом никакой иной дрожи не ощутила – только бы подбородок щетиной не исцарапали.
Глава пятая
Поговорив с Мелани, Табита влетела в зал, схватила сумку, взмахнула волосами, еще раз злобно глянула на Фиалку и со всех ног бросилась вон.
Фиалка сделала вид, что ничего не заметила: великолепная, профессионально отработанная тактика, которую я взяла себе на заметку. Помимо прочего, своим беззаботным видом Фиалка сумела навести страх и на Хэзел, которая словно язык проглотила. Правда, лишь до начала репетиции. На сцене ее ничто уже не могло смутить.
Наблюдая, как постепенно выстраивается сцена с четырьмя любовниками, я поняла, насколько успех спектакля зависит от правильного подбора актеров. Фиалка в роли Гермии была избалованной девчонкой, привыкшей не только к исполнению всех желаний, но и к тому, что все в нее влюблены. Сомнения Герми, обнаружившей, что оба поклонника променяли ее на Елену, она сыграла с дикими вспышками раздражения. Хэзел тоже была раздражена, полагая, что все вокруг сговорились сыграть с ней злую шутку. Мальчикам приходилось сложнее, поскольку их роли были полностью идентичны. Мне показалось, что Фишер играет намного лучше Пола-Лизандра, который склонялся к дешевой театральности. Узнав, что Табита не будет играть Гермию, Пол не смог скрыть разочарования. Она тоже обожала позы, так что они хорошо дополняли друг друга.
Где-то через час я вышла из зала, притулилась на кладбищенской скамье и стала набрасывать на листе бумаги эскиз декорации. Круглый задник для «Вирджинии Вулф» был затянут искусственным плющом – садовая ограда, видимая сквозь окно дома. Показывая театр, Баз похвастался, что искусственный плющ стоил прорву денег. Тысячу фунтов! Оправившись от шока, я спросила, можно ли будет взять немного фальшивой зелени, когда разберут декорации. Так сказать, творческая утилизация отходов. Выкрашу в серебристый цвет и облеплю им мобили, можно даже просверлить дырки и затолкать плющ в них так, чтобы казалось, будто он растет из декораций.
Могильные плиты были беспорядочно разбросаны на пушистом зеленом ковре. За плитами покачивали ветвями величественные и, несомненно, очень древние дубы, отбрасывавшие на лужайку глубокие тени. Пробиваясь сквозь листву, солнечный свет мозаикой ложился на посеревшие от времени камни, мерцали цветные блики от церковных витражей. Неровно подстриженная трава отливала изумрудами. Этакая маленькая открыточная Англия для туристов. И, несмотря на банальность, красота сказочная: зеленая страна в зеленых тенях. Вдохновленная пейзажем, я принялась экспериментировать с эффектами. Почему бы не взять эти дубы как натуру для декораций?
И тут меня бесцеремонно похлопали по плечу. Я подпрыгнула, точнее, попыталась: не так-то это просто, если сидишь на кладбищенской лавочке по-турецки.
– Прости, дорогая. Мы тебя напугали? – Хьюго заглянул в блокнот. – Хм, интересно. Нельзя сказать, что ты потрясающая рисовальщица, но идея занятная.
– Отвали! – Я шлепнула его блокнотом.
– А мне можно посмотреть? – Софи взяла у меня из рук блокнот. – О, по-моему, здорово! Сюрреалистический лес. Я как раз думала, что можно было бы надеть на эльфов венки. Или разбросать их среди этого плюща. Призрачные создания в призрачном лесу.
Софи, со своим ежиком на голове и острыми ушками, сама будто сбежала с картины Дали. На ней был крохотный жилетик и огромные армейские брюки; жилет еле прикрывал даже ее миниатюрный торс, а брюки грозили соскользнуть с тощих бедер. Она явно делала ставку на вызывающую худобу: смотрите, какой тощей надо быть, чтобы позволить себе такие абсурдно гигантские штаны.
– Венки? Все, что угодно, только не пурпурная тога! – объявил Хьюго. – Когда Мелани спросила, не хочу ли я сыграть Оберона, у меня было только одно условие: чтобы не заставляли кутаться в эти кровавые простыни.
– Кровавые простыни? – переспросила я. – Это уже из «Макбета».
– О, шотландское имя на кладбище! Повернись три раза против часовой стрелки и трахни викария, – посоветовал Хьюго. – Иначе мы все обречены.
Я встала со скамьи и отряхнула задницу:
– Пойду в зал. – А потом с деланной беспечностью добавила: – Хотя самое главное сегодня уже стряслось.
Хьюго навострил уши так, что я почти увидела, как они шевельнулись.
– Сэм? Я чую запах сплетни! Он преградил нам путь.
– Ни одной из вас не пересечь этой границы, пока Сэм не расскажет, что произошло. Софи, я знаю, тебе тоже любопытно. Давай, заставь ее говорить. Пощекочи или ущипни.
Ничего не оставалось, как поведать им о встрече Табиты и Фиалки. Хьюго причмокнул, словно попробовал изысканное вино.
– Мило, – вздохнул он. – Теперь эта сплетня будет долго…
В этот момент мы увидели тучную фигуру, плывшую по тропинке в нашу сторону. Хьюго развернулся, его голос стал шелковым:
– Билл, лапонька! Давай погуляем немножечко. Я не видел тебя уже два дня, и поверь, дорогуша моя, каждая минута без твоей чудесной улыбки – для меня истинная пытка…
Он подхватил Билла под локоток и поволок к церковному залу.
Софи тихо посмеивалась:
– Хью – это что-то! Его либо любишь до смерти, либо мечтаешь вышибить ему мозги. Стоит ему воткнуть в кого-нибудь нож, и он уже никогда не перестанет ковыряться в ране.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
