Надо было куда-то ехать на каникулы. Сидеть в летней пыльной Москве Ирина не хотела. В родной город тоже не хотела. Общежитие разъехалось по домам, а она родительскую квартиру сдала, и больно ей было еще туда возвращаться. Однокурсница-москвичка предложила поехать в Крым. Отец ее достал две путевки на базу отдыха в Алуште. Ирина согласилась. У Тани, так звали сокурсницу, был свой расчет. Ехать одной было скучновато. Требовалась подруга. Девочка из хорошей семьи, остроносенькая, кривоногая, Таня не пользовалась успехом у противоположного пола. Хотя была интересна в общении, начитанна, остроумна. Но до общения тоже надо было дойти. Ребята обычно скользили по ней равнодушным взглядом, как по мебели, и пристраивались к смазливым дурочкам. Успев изучить Ирину, ее манеру поведения с окружающими, Татьяна не без оснований рассчитывала, что в их тандеме Ира будет привлекать мужчин, составится компания, они будут общаться, и Таня сумеет использовать свои достоинства. А там — кто знает? Вдобавок по ее наблюдениям у одной Ирины были средства на эту поездку. Она ни в чем себя не ограничивала. Шмотки — закачаешься, одни шубы чего стоят, ездит постоянно на машине. Наверное, нехилое наследство оставили ей родители. Татьяна припоминала, как кто-то рассказывал, что они погибли два года назад. Вроде бы в автокатастрофе. Интересно, кто они были? Такая красивая дочь. И далеко не дура. Только странная немного. Впрочем, такое пережить. Таня с ужасом подумала, что сама такое не пережила бы. Итак, в Крым. Летом Крым — это целый Вавилон. Казалось, пол-Москвы снимается и перемещается туда. Да и вся страна не отстает — ползут поездами, летят самолетами.
Ирина в Крыму тоже раньше бывала. Отдыхала вместе с родителями в доме отдыха в Судаке. Объездили тогда все побережье. Хорошо было. Солнце, море, шашлыки, веселые отец и мама. Вспоминала крымские скалы. Ласточкино гнездо, какой-то дворец с парком.
Хорошо ездить летом, особенно на юг. Много вещей с собой брать не нужно. Ирина кинула в сумку пару легких эффектных платьев, юбку, блузки, футболки, джинсы, шорты, босоножки, туфли — стоп, хватит. Купальник, главное, не забыть. Посидела, подумала — сунула в сумку таблетки. Запас у нее еще был. Она принимала их, встречаясь с Сергеем, потом бросила. Все обошлось. Пусть будут на всякий случай. Планов она не строила, желания ее не терзали, видимо, отвлеклась на практике, но пусть будут. Груз невелик. Завтра можно начать пить на всякий случай. Вдруг под настроение кто-нибудь подвернется? Таня ее не раздражала, с ней должен получиться нормальный отдых. Веселая, юморная.
Живописная маленькая Алушта встретила их жарким солнцем и морем, тихим и чистым. Штормов давно не было. Людей — полно. Полуголые тела лениво сновали по набережной. Поселились в отдельном домике. Сразу — на пляж, конечно. Ирина надела шляпу и темные очки, заметив при этом разочарованный Танин взгляд. Спрятала лицо, почти ничего не видно. А она-то надеялась сразу произвести фурор в рядах расслабленных пляжников. Что за публика тут, интересно?
Фурора действительно не получилось. Вокруг в основном резвились детишки и лежали мясистые пары среднего возраста. Никто на них не обращал внимания. Вечером пошли разведывать окрестности. Уже обгорели обе, кожу жгло, особенно у Тани. В пансионатах на танцплощадках играла музыка, на душе был праздник. Наплавались. Ирина заплывала далеко, могла по часу болтаться в море, не уставала. А сейчас усталость чувствовалась. Дорога ее утомила. Уснули обе как убитые.
Ирина быстро раскусила, что на отдыхе Таня отвела ей роль приманки. Слишком внимательно озиралась она по сторонам в поисках интересных объектов.
«Ладно, — подумала она насмешливо, — девочка неплохая. А что ей делать? Некрасивая». Щедро оснащенная природой сама, она раньше не задумывалась, а как живут некрасивые люди? Про мужчин не будем, ладно, а женщины? Как они знакомятся, кто их любит, как они могут возбуждать и каких рожают детей?» Собственно, и сейчас рядом сидела дама с внушительным шнобелем, кривыми желтыми зубами и корявой, другого слова не подберешь, фигурой. С ней была страшненькая девочка лет семи, а в море сейчас плескался ее толстопузый лысый муж. Ирине стало противно. Сами уроды и нарожали уродов. А они наплодят других уродов. Она посмотрела на Таню. Ну что она суетится, почему так стремится выскочить замуж, изловить кого-нибудь побыстрее? А может, она и права? Ну, некрасивая. Счастья хотят все. А что же ей самой дала ее красота? Постоянное, назойливое, липкое внимание людей? От него иногда так устаешь. Судьба обошлась с ней жестоко, отняв родителей, но красота тут была ни при чем. Насчет мужчин вот пока все получалось. Но тут у нее была фора. Она знала, что стоит ей пошевелить пальцем, и любой из них, самый умный и самый красивый, будет у ее ног. Бери — не хочу. А сколько придется изворачиваться той же Тане, чтобы хоть кого-нибудь изловить? Тут она вспомнила о своих мытарствах на сексуальной ниве и подумала: «А зачем это нужно? Пока с меня хватит. Буду отдыхать». И, пребывая в благодушном настроении после философских раздумий, решила при случае помочь Тане. Ну что ей стоит с кем-нибудь познакомиться?
В безделье, валянье на пляже и купанье в море прошло уже дня четыре. Девочки блаженствовали. Как-то вечером сходили на эстрадный концерт заезжей звезды, шатались по набережной, потягивали крымское вино в барах, пили кофе. Жизнь казалась праздником. Нельзя сказать, что на них не обращали внимания. Смотрели многие. А местные абреки просто уже надоели. Но от них, к счастью, было противоядие. Таня не могла понять как, но Ирина отваживала их одним взглядом. Несколько раз за ними увязывался то один, то другой, плелся следом и канючил. Через некоторое время Ира оборачивалась, поднимала черные очки и смотрела на преследователя. И он, поджавши хвост и бормоча что-то, неизменно ретировался.
«Они тебя боятся», — смеялась Таня. Ей самой, конечно, абреки тоже были не нужны.
Они сидели днем в баре, взяв по бокалу сухого вина, когда заметили за соседним столиком компанию из троих мужчин. Молодых еще, лет по тридцать или около того. Они о чем-то весело беседовали между собой, не обращая внимания на окружающих. По разговору, манере поведения и одежде в них угадывались свои — представители интеллигентного слоя, то ли богемного, то ли научного, трудно сказать, и, скорее всего, московского. Троица вела себя независимо, явно отдыхала. Мужчины не рыскали по сторонам, стремясь кого-нибудь зацепить взглядом. Были увлечены беседой. Явно обсуждали что-то случившееся недавно и весело ржали. Народу в баре было немного, сейчас в основном все валялись на пляже, а девочки, устав от жары, решили сменить обстановку. Таня, допив вино, отошла к стойке бара, чтобы взять кофе себе и Ирине. Ей пришлось подождать, пока его сварят. Она стояла и рассматривала бар, бармена и многочисленные пустые бутылки с яркими этикетками. А когда обернулась, держа в обеих руках по чашке с дымящимся кофе, то увидела за своим столиком рядом с Ириной одного из этих не обращавших ни на кого внимания мужчин. Он склонялся к Ирининому уху и говорил ей что-то: в баре играла музыка, было плохо слышно, Ирина сидела с невозмутимым видом. Оставшиеся за соседним столиком двое его приятелей молча наблюдали, ожидая результатов переговоров. Таня обалдела. Тут же ее посетила неприятная мысль, что момент был выбран специально, явно ждали, пока она отойдет. Но тем не менее, мило улыбаясь, она подошла к столику.
