Хоть бы один отыскать!
Как жаль, что не было времени посоветоваться с мамой. Спешил. Могли застукать, забрать на глазах у нее и Ванечки. Да и все равно, с мамой о таком — невозможно. Она из другого мира, у нее больное сердце.
Но Сергей и так знал, какой совет могла бы дать ему мать.
— Молись, сынок. Бог милостив, — вот что сказала бы Надежда Егоровна.
И вдруг он поймал себя на том, что губы его шепчут:
— Отче наш, Иже еси на небесех…
Молитва включилась в нем сама собой, хотя он никогда не произносил ее. Просто всплыла откуда-то из глубин памяти. Мама, мама, спасибо тебе за то тихое ночное бормотание.
— …Да святится имя Твое, да придет царствие Твое…
Он читал «Отче наш» по дороге к станции, продолжал читать, свернув не в сторону перрона, а совсем в другую: к местной почте.
— …Да будет воля Твоя яко на небеси, и на земли… Хлеб наш насущный даждь нам днесь: и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должникам нашим…
Телеграфное и телефонное отделения почты работали круглосуточно.
— Что вы хотели? — спросила Грачева девушка за стеклянной перегородкой.
— Я…
А в самом деле, что он хотел? И зачем зашел сюда?
Ответ явился неожиданно. Вдруг словно возникла перед ним приземистая фигура на коротких мускулистых ногах. Черные жесткие волосы, ранняя морщинка между бровями…
Геннадий Дементьев! Гена! Как же он сразу о нем не вспомнил?
Вот кто ему сейчас нужен, вот кто сумеет помочь в беде!
Давно не общались? Ну и что, Геннадий вспомнит старого знакомого. Такие, как он, никогда и никого не забывают. У этого цепкого, ухватистого человека, чем-то похожего на морского краба, не память, а настоящая копилка.
— Я жду, — постучала по стеклу девушка.
— Ах да, простите. Мне бы позвонить в Москву. Это заказывать или по автомату?
— Возьмите жетончики, — ответила девушка. Перед ней стоял портативный черно-белый телевизорчик, она смотрела гангстерский сериал. На экране бандиты стреляли друг в друга, и, поскольку изображение не было цветным, на рубашках убитых оставались черные дырочки. Как та, у Кати…
Сергей поспешно прошел в кабинку, достал из нагрудного кармана потрепанную записную книжку. Какая удача, что он не положил ее в сумку.
Буква Д. Дементьев. Два телефона — домашний и рабочий. В скобках после служебного номера пояснение: Московская городская прокуратура. Геннадий Иванович Дементьев работал там следователем.
…По домашнему номеру — долго-долго длинные гудки. Сергей уже собирался повесить трубку, когда автомат все-таки щелкнул, проглатывая жетон, и сонный женский голос протянул с недовольным зевком:
— Ну Му-усик! Это ты? Чего тебе еще?
Сергей прокашлялся:
— Простите… Мне бы Геннадия.
Женщина, кажется, никак не могла до конца проснуться:
— Да ладно дурачиться, Мусик.
— Я не Мусик. То есть… Пожалуйста, если можно, Геннадия Дементьева.
— Ох! — спохватилась собеседница. — А кто это?
— Вы меня не знаете. Я его старый знакомый.
— Приличные люди, между прочим, после одиннадцати не звонят.
— Виноват. Не сердитесь, ради бога. Но он мне срочно нужен. По очень важному делу.
— А по какому? — спросила женщина.
— По личному. И общественному одновременно.
— Государственной важности, что ли? — с ним явно кокетничали.
— Возможно, — сухо ответил Сергей, давая своим тоном понять, что ему не до шуток.
— Нет его. — Собеседница, кажется, обиделась. — На службу звоните. Он там днюет и ночует.
— Дементьев слушает.
— Геннадий, вы, возможно… Ты, может, вспомнишь меня — я Сергей Грачев. Из МИФИ.
Сергей изрядно робел. Отрывает человека от дела из-за своих личных проблем. Тот, наверное, и без того заморочен. Скоро полночь, а он все еще трудится.
Дементьев вспомнил его буквально в ту же секунду. Ну и память.
— Грачев! — воскликнул он. — Какими судьбами?
В его голосе сквозило не только удивление, но и явная радость. «Как приятно, — подумалось Сергею. — А ведь мог сразу отшить меня. Особо теплых отношений между нами никогда не было. Но, видно, время сглаживает даже старую неприязнь…»
— Ты прости, что беспокою. Мне бы с тобой посоветоваться.
— Нет проблем! — с готовностью отозвался Геннадий.
Есть же еще на свете отзывчивые люди.
— Я тут… понимаешь… влип в одну историю.
— Спокойнее. Не волнуйся так. Излагай.
Но Сергей волновался, мялся, не знал, с чего начать. А телефонный автомат глотал и глотал жетончики, один за другим. Дементьев, видимо, устал ждать.
— Ну вот что, — предложил он. — Я чувствую, разговор не телефонный.
— Пожалуй.
— Хочешь, встретимся?
— Ох, спасибо. А тебя это не очень затруднит?
— С удовольствием повидаюсь. Можешь прямо сейчас ко мне приехать. Я тут все равно один загораю. Никто нам не помешает.
— К тебе — это в прокуратуру? А нельзя где-нибудь в другом месте?
— В другом так в другом, — без раздумий согласился следователь. — Назови, где тебе удобно. Хоть в кафе, хоть в подворотне, хоть в метро.
— В метро, — сказал Сергей и глянул на часы: до закрытия еще есть время, он успеет.
— Называй станцию, — деловито произнес Дементьев.
— «Ботанический сад», — выпалил Сергей.
— «Ботанический»? Отлично. Чтобы не разминуться — договоримся: у последнего вагона по движению от центра. А то там два выхода…
— Спасибо тебе огромное. А это ничего, что уйдешь с работы? Удобно?
— А работа не волк, — хохотнул Геннадий. — Во сколько подойдешь?
Сергей прикинул:
— Точно не знаю. Но после двенадцати. Может, в половине первого.
— Ладно. До встречи.
«Какой хороший мужик, — с благодарностью думал Сергей, подъезжая на электричке к Москве. — И почему я его прежде недолюбливал? Сам не пойму. Вот с кем надо было бы сдружиться…»
И «хороший мужик» тоже думал о нем в это время в своем следовательском кабинете.
На столе перед ним лежала фотография его давнего знакомца Сергея Грачева. Это было фото из паспорта, увеличенное и распечатанное в сотнях экземпляров.
«Разыскивается особо опасный преступник…»
Глава 12
Пожар
Грачев знал Геннадия Ивановича Дементьева уже шесть лет. А если точно: Сергей почти не знал Дементьева.
Если бы кто-нибудь спросил его: «Что ты думаешь о Дементьеве», он бы ответил: «Человек как человек. Смурной какой-то, но вообще ничего. Серьезный».
Хотя такого вопроса Сергею никто задать не мог. Общие знакомые (молодая семейная пара, Сережины ровесники) считали, что все их друзья — друзья между собой. В общем, так оно и было. Разношерстная, не меняющая свой состав компания собиралась два раза в году на дни рождения мужа и жены, а между этими праздниками все изредка перезванивались — вначале просто так, потом чаще по делу.
