Бажова, Братьев Гримм, выборочно Андерсена, опуская особо грустные истории. Однажды, не дочитав сказку, он закрыл книгу на самом интересном месте и потребовал, чтобы Вера встала. Девочка заупрямилась и залилась слезами. Тогда он пригрозил, что уйдет и больше не появится. Угроза подействовала. Кусая до крови губы, с усилием цепляясь за подлокотники, она приподнялась, встала, покачалась и протянула к нему руки. Он учил ее ходить, она быстро уставала и просилась обратно в кресло. Как-то раз он принес «Волшебника Изумрудного Города», прочел немного и притворился, что в глаз ему что-то попало. Пришлось продолжать ей самой. Читала она плохо, по складам, но очень скоро дело пошло на лад. Саня слушал, делая вид, что с содержанием книги не знаком. На следующий день он уже застал ее в саду с книгой на коленях. Так он приучил ее к чтению.
Однажды она спросила:
— Изумрудный город на самом деле существует?
— Конечно, только он отсюда очень далеко, зато Изумрудный лес совсем рядом.
Девочка широко раскрыла глаза. Дыхание легко и часто слетало с ее губ.
— Расскажи мне о нем, — попросила она.
— Там еще интереснее, чем в городе Гудвина, — начал рассказывать он. — Там, в таинственном зеленом сумраке, бродят молчаливые лоси, медвежата кувыркаются в пушистых травах, летние ветры играют в прятки среди деревьев. Стоит ступить на жаркий лужок, как ветер толкнет тебя в грудь и спрячется, тогда ищи его там, где витает ягодный дух и беззаботно пляшут солнечные зайчики. Вспугнешь ветерок, он выпорхнет из-под ног и полетит прочь, обернувшись громадным гудящим шмелем.
— Ты отведешь меня туда?
— Если очень попросишь, но учти: тебе придется идти своими ножками. Сначала мы поплывем в лодке, кресло твое взять не сможем, так что решай сама.
На этом месте ребята принялись запальчиво спорить, кто из них участвовал в той первой памятной поездке в лес, что за давностью лет подзабылось, тогда как каждому хотелось считать себя очевидцем знаменательного события. В то лето Саня задал тон, и дети сплотились вокруг больной девочки. Каждый день в лес снаряжались по две-три моторки, во главе со взрослыми. Дети соревновались в стремлении помочь.
Вере обрести уверенность в себе.
Вера поправилась полностью и осенью пошла в первый класс. Саню она от себя отпускать по-прежнему не хотела. Родители ее тоже души в нем не чаяли.
— Теперь он стал редко к нам ходить, — сказал Мишка, — принесет книжку, посидит часок и уйдет. А она переживает. Глупая еще, — вздохнул он.
Вадим пошел в сад. Близился вечер. С неба лился густой синий свет. Далеко над лесом занялась ранняя звезда. На реке гудели запоздалые буксиры. Мишка щелкнул выключателем у крыльца, и на дереве, среди листвы, загорелась желтая лампочка. Дети, сбившись в кучку на зеленом пятачке, отплясывали кто во что горазд.
Саня с Верой сидели в конце стола, на краю длинной, застеленной ковриком лавки. Вадим остановился в нерешительности, не зная, стоит ли к ним подходить, но Саня заметил его и помахал рукой. Вадим подошел и сел напротив. Тотчас сбоку подсел здоровый Вовка и сграбастал его за плечи.
— А что, пацаны, айда завтра все вместе в клуб на танцы. Вадик с нами на танцы еще не ходил. И Веруньку с собой возьмем.
— Этого еще не хватало! — рассердился Саня. — Вечно ты, Вовка, брякнешь, не подумав. Рано ей на танцы ходить.
— А чего? Взрослая дылда уже. Наши бабки в ее возрасте детей рожали.
Он осекся, получив подзатыльник, — Мишка, перекинув ногу через лавку, сел рядом.
— Ты говори, да не заговаривайся, умник.
— Нет, честно, — не унимался несообразительный Вовка, — моя бабка в четырнадцать лет замуж вышла.
— Я замуж за Саню пойду, — сказала Вера. — Ты меня замуж возьмешь?
— Возьму, — ответил он очень серьезно.
— Куда денется, — повторил Мишка уже знакомую Вадиму фразу, — мои предки спят и видят, когда Саня с Веркой вырастут и поженятся.
— Ты тогда не будешь от меня все время уходить? — спросила Вера, теребя пуговицу на Санином пиджаке.
— Никогда не буду уходить.
— Я через три года получу паспорт, и мы поженимся, — категорически заявила девочка.
— Ишь, какая прыткая! — охладил сестру Мишка. — Замуж ты пойдешь лет через шесть, не раньше. Он еще в институт собирается поступать.
— Ты уедешь в Ленинград? — спросила она с ужасом.
— Я буду часто приезжать, рыжик, — попытался он ее успокоить. — Потом ты школу окончишь и тоже приедешь поступать.
Упоминание о Северной столице привлекло ее внимание к Вадиму и послужило поводом для того, чтобы перенести на него свое неудовольствие. Она с минуту неприязненно его изучала, после чего произнесла с мстительным вызовом в голосе:
— Твой друг очень некрасивый!
— Нельзя так говорить, Вера, — строго сказал Саня. — Если кто-то кажется тебе некрасивым, это вовсе не значит, что так оно и есть. Да и не к лицу ему красоваться. Вадим умный и честный, а этого вполне достаточно.
— Сань, я не обижаюсь, — подал голос Вадим. Ему очень не хотелось восстанавливать против себя девочку, но она, кажется, уже закусила удила.
— Ты любишь его больше меня? — спросила Вера и посмотрела на Вадима с такой темной ревностью, что ему стало не по себе.
Он видел, что она смущает и ставит Саню в тупик своим прямолинейным натиском.
— Ты задаешь слишком много вопросов, — попробовал шутливо отбиться Саня.
— Нет, скажи! — закричала она с ожесточением. — Ты должен любить меня больше!
— Я ухожу, — сказал Саня и встал, — пошли, Вадим, нам пора.
У Веры в глазах забился страх. Ее прелестное личико жалко исказилось, губы задрожали, она сжала руки и быстро, с тоскливой мольбой, переводила взгляд с брата на Саню.
У Вадима неожиданно защемило сердце. Возможно, он понимал ее в этот миг лучше, чем кто-либо другой. Ему бы хотелось ее утешить, но знакомство было слишком коротко. Он мало знал Веру и боялся нарваться своим непрошеным сочувствием на яростный отпор.
Саня, однако, медлил с уходом и нерешительно переминался на месте с ноги на ногу. Видно было, что ему не хочется так безжалостно расставаться с Верой.
— Знаете что, — бодро сказал он, — мы с Вадимом каждое утро ездим на рыбалку. Если хотите, поедемте с нами.
— Здорово! — одобрил Мишка. — Я вообще-то до рыбалки не большой охотник, зато могу взять отцовскую моторку, заодно Веруху покатаем, чтоб не куксилась.
— Договорились. Завтра мы вас ждем. Оденься потеплее, рыжая, и еды для себя захвати.
Безудержное горе Веры мгновенно сменилось бурным ликованием. Настроение у этого импульсивного создания менялось с угрожающей скоростью. Едва не сбив Саню с ног выражением своей необузданной благодарности, она, спустя минуту, сделалась строгой и благопристойной, точно прилежная ученица, приблизилась к Вадиму, и, потупив взор, тихо произнесла:
