источник неведомого излучения существует. Наиболее яркую вспышку я получал, когда площадка контакта была перпендикулярна некоторой точке чуть выше горизонта. Для себя пометил, что надо бы проследить, не меняется ли это направление в течение дня. Я с сожалением вздохнул: кристаллики соли, пусть даже самые отборные, были все же слишком мелкими. Мне надо было найти что-то крупнее. Можно, конечно, было бы вырастить кристалл медного купороса – самое впечатляющее, что мне удалось вырастить в моем детстве, – но был и другой вариант. Фуртах говорил, что он собирает минералы, и хвастался, что в окрестных холмах даже попадаются полудрагоценные камни. Можно было попытаться выпросить у него что-нибудь для исследования.
Я очнулся и понял, что хочу есть и спать. За окном, которое я так и не застеклил, темнело. Надо было закрывать ставни, готовить ужин и ложиться. По крыше, крытой сегментами внешних оболочек вездесущего бамбука, так похожими на черепицу, стучал дождь. Лампы у меня не было, единственным источником света была плитка, через щели в конфорках которой пробивался мерцающий свет пламени. Дальний угол ущелья, который стал моим домом, и так был очень тихим и спокойным местом, дождь же скрыл оставшиеся звуки. Я неожиданно почувствовал, насколько я одинок здесь.
Глава 7
Молодой подручный Фуртаха сообщил, что тот уехал и будет теперь дней через двадцать. Он отправился куда-то в долину – так называли здесь территорию, которая начиналась ниже холмистой местности и где протекали истоки великой реки – Дона.
Делать было нечего. Объяснить аборигенам, что такое медный купорос, мне не удалось, на складе ничего подобного не было, и я в очередной раз залез в мешок с солью. Мне повезло – в последней поставке соль была из какого-то другого места, очень грубая, розоватого оттенка, слипшаяся в огромные крошащиеся глыбы. Я отобрал одну с кристаллами покрупнее и рассматривал ее через лупу, когда услышал:
– Ты что, Илия, солью теперь приторговываешь?
Вездесущий мастер, чтобы ему пусто было, довольный произведенным эффектом, стоял за моей спиной, гордо подбоченившись.
– Нет, мастер. Ищу просто кусок с кристаллами побольше, хочу лампу сделать, – я не знал, делал ли кто здесь когда-нибудь соляную лампу, и ляпнул, не подумав, первое, что пришло в голову.
Мастера почему-то мои слова не удивили.
– То-то, я смотрю, ты соль таскаешь, думаю, на хрена ему столько? Давай, иди помоги с мелом, сейчас подвода придет, – и он величественно удалился.
Дождавшись конца рабочего дня, я сразу направился домой вместе с приватизированным куском соли. Дождь наконец закончился, появилась даже слабая надежда опять увидеть солнце. В моей хибаре ничего не изменилось. Я подумал, что в такие глухие места люди обычно заходят только для того, чтобы справить нужду. По счастью, для этого достаточно сойти с дороги, и нет необходимости еще метров сто лезть в гору.
Вновь водрузив на подставку лупу, я уселся и начал вертеть кусочки сросшихся кристаллов, которые я выломал из новой глыбы. Среди них был один удивительно удачный – пара кубиков соли, торчащих из единого основания и при этом довольно крупных – миллиметров по пять в поперечнике. Плоскости, по которым срослись эти кристаллики, реагировали удивительно ярко, и я увлекся, уткнувшись носом в лупу, разглядывая эффект и заодно пытаясь определить новое направление на источник. Оно быстро обнаружилось и было ожидаемо смещено против движения местного светила. Значит, источник находился не на планете, решил я.
Рефлекторно я отпрянул, когда глаз резануло теплом, как будто я наклонился над пламенем. Озадаченно замерев, я пытался понять, что произошло, – никакого пламени рядом не было. Повторив свои действия, я опять почувствовал тепло на своем лице. В этот раз оно не было таким отчетливым, так как я делал все, слегка отстранившись от лупы. Я замер. Ощущение тепла быстро прошло. Это было похоже на мазок пламени свечи или что-то подобное. Тут меня озарило! Моя импровизированная мини-батарейка должна была разряжаться, и она, по-видимому, это делала. Но я этого не видел, так как она разряжалась, вероятно, тем же излучением, которое заряжало ее. Лупа, изготовленная из неизвестного мне материала, преобразовывала это излучение в обычный свет, поэтому я и видел радужные переливы, когда смотрел через нее на магические метки. Но в случае с солью лупа могла преобразовывать излучение не в видимую часть спектра, а, например, в инфракрасную! Это обычное стекло непрозрачно для инфракрасного излучения – этот же материал с легкостью меняет неизвестное мне излучение на электромагнитное. Возможно, на Земле материал этот прекрасно известен, но там нет неизвестного источника в небе.
Я попытался найти фокус, используя свою ладонь как температурный датчик, и был шокирован. При правильном соблюдении геометрии – точная ориентация спайки кристаллов, выверенные фокусные расстояния – невидимое пятно света обжигало кожу, хотя эффект длился не более полсекунды. Это же какую энергию накапливает крохотный излом в кристаллической решетке, если я, еще капельку, и буду способен поджигать бумагу! Кажется, я начинал понимать, чем питалась неведомая мне местная магия – Скелле!
Кажется, впервые за все время пребывания здесь моя жизнь изменилась по смыслу. Впервые я не просто брел по течению событий, исследовал окружающее, адаптировался к существующему, а получал инструмент для того, чтобы самому влиять на это. Медленно уходило чувство беспомощности, и хотя я по-прежнему мало на что был способен, я наконец знал, что мне делать дальше.
Вместе с тем кое-какие соображения меня смущали. Вся планета – это огромная совокупность дефектов кристаллов, которые ее слагают. И она движется, в том числе непрерывно вращается вокруг своей оси. Выделение энергии при такого рода процессе в планетарном масштабе было бы катастрофическим или, во всяком случае, явно проявляло бы себя. Ничего подобного я не наблюдал да и не слышал в рассказах аборигенов. Мне казалось, что я еще что-то упустил. Поэтому я продолжил свои эксперименты.
Если площадка спайки кристаллов излучает, если это вообще излучение, то оно должно, что называется, светить во все стороны. Я стал изменять положение линзы относительно кристалла и неожиданно обнаружил, что условно называемое теплое пятно было расположено только с одной стороны от плоскости спайки. При любом другом положении линзы она не работала. Максимальный эффект проявлялся при положении линзы на оси, перпендикулярной плоскости спайки. При отклонении от этого положения он быстро слабел и исчезал. Расставив все четыре линзы по окружности вокруг кристалликов, я крутил их и так, и эдак, когда неожиданно я заметил лужицу на столе рядом с линзой, которая была установлена на противоположной стороне от той,
