Я не поверил своим глазам – в руке Алексея Викторовича был пистолет. И направлен он был мне в сердце.
– Как ты думаешь, мог бы я тебя застрелить где-то еще? А тут ты сам ко мне явился. Я рассказал о шкатулке, и ты, как послушный мальчик, пришел сюда. Молодец, не стал создавать дополнительных проблем.
Я разозлился на себя, что не купил шокер, не взял с собой нож и вообще не подумал о том, что Матвеев мог меня тут поджидать. Дурак! Идиот! Какого я сюда поперся? Ну хоть бы немного пораскинул остатками мозгов! Я лихорадочно перебирал в уме варианты развития событий, как вдруг увидел Сергея за спиной Матвеева. Он еще здесь! Сергей приложил палец к губам, а я испугался, что выдам его выражением лица, и закрыл лицо руками. Завыл:
– Не убивайте меня-а-а!
– Что, очко заиграло? – усмехнулся Матвеев. – Я никогда сам не убивал людей. Я просто могу сейчас связать тебя и уйти. Эта чертова квартира доделает все за меня. Шкатулка это так, для приманки. Неужели ты в это поверил? Подумай сам, зачем мне мараться?
– Тогда давайте проверим – положим два имени в шкатулку и посмотрим, кого из нас предпочтет это существо. Кто из нас вкуснее, так сказать. Ну что, сыграем в русскую рулетку?
Матвеев расхохотался:
– Дешевая уловка. Перед смертью не надышишься, зайчик. Не волнуйся, пистолет не заряжен. Это так, театральный эффект. Я действительно просто оставлю тебя здесь. Жаль тебя, но своя шкура дороже.
А я отнял руки от лица и смотрел, что делает Сергей. Он скрутил петлю из веревки, которая была предназначена Матвеевым для меня, и только ждал удобного момента.
– Прости, но долго оставаться тут что-то мне не хочется. Конечно, ты интересный собеседник, но здесь какая-то нездоровая атмосфера, понимаешь, о чем я? – Матвеев издевался надо мной. Предсмертные кошки-мышки. Вот только умру сегодня не я. Сергей одним быстрым движением накинул петлю на шею Матвееву и затянул. Так, чтобы было трудно дышать и приходилось оттягивать веревку на шее руками, чтобы глотнуть немного воздуха.
– Что, не ожидал? – тихо сказал я. – Ты оглянись. Посмотри, никого не узнаешь?
Кое-как Матвеев повернул голову, а Сергей шагнул к нему ближе.
– Ты-ы? – прохрипел Алексей Викторович. – Что за фигня?
– Вот такая вот неожиданная фигня. Маленькая такая фигнюшечка. Сюрприз! – злобно прошипел Сергей. – Гнида, продолжаешь людей убивать? Нелегкая это работа людей сюда заманивать? Ну ничего, скоро уже отдохнешь от трудов праведных. Отпустим Рому домой, а с тобой мы еще поговорим.
Я демонстративно открыл шкатулку и проверил, что листок с именем и смертным приговором Матвеева на месте. Сергей спокойно посмотрел на меня и сказал:
– Иди. Я разберусь.
– Я приеду сюда завтра, – упрямо ответил я.
Таксист меня еще ждал. В салоне играла музыка, он взглянул на меня вопросительно, мол, едем? Я кивнул:
– Теперь обратно. Домой.
* * *
Я думал, что не смогу уснуть, но когда подъезжали к дому, меня так укачало в такси, что я начал клевать носом. Я дополз до своей квартиры, кое-как открыл дверь и, даже не умывшись и не переодевшись, повалился на диван.
Проснулся я от стука в дверь. Жив! Я пережил эту ночь! Вихрем ворвались в голову воспоминания. Сергей! Алексей Викторович! Надо срочно собираться. Вдруг открылась входная дверь. А ведь я помнил, что закрывал ее. Что за чертовщина? Что происходит? Неужели эта потусторонняя хрень будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь?
– Рома! – меня позвал смутно знакомый голос. Фу-ты, да это же Женя. И ключ я сам оставил ей в почтовом ящике. – Рома! Ты здесь?
– Здесь, – радостно отозвался я.
В комнату вошла девушка, напомнившая мне кого-то.
– Жив, – сердито, но с облегчением, сказала Женя. – Что это за шуточки?
– Это не шуточки, мне действительно угрожали. Спасибо, что приехала. Чай, кофе? Я тебе сейчас все объясню.
Пока мы пили чай, я рассказывал о ночных происшествиях. Все это время я смотрел, как она улыбается, хмурится, кивает, и все никак не мог понять, на кого она похожа. На самом интересном месте моего рассказа она широко раскрыла глаза, а я, наконец, понял – да она же вылитая Кэти Холмс в молодости! Фух, не люблю, когда в уме вертится мысль, и не поймать. Я был доволен, что уловил сходство – вообще, сегодняшним утром меня все радовало. И то, что солнышко светит, и что Женя все-таки пришла, и что лифт не работает и надо бежать по лестнице. Мне нравилось перепрыгивать через ступеньки, упруго пружиня, чувствуя свое живое тело, управляя ногами, руками, приземляясь после каждого прыжка чуть ли не через половину пролета. Женя за мной не успевала, крича: «Подожди меня!»
Мы решили отправиться туда вместе. Неприятно мне было видеть снова тот дом, подниматься в том лифте. Ноги отказывались нести меня туда.
Дверь оказалась распахнута, тянуло дымом. Стены квартиры почернели, похоже, тут был пожар. «Сгорит заживо», – вспомнил я свою писанину.
– Он же говорил, что это просто для отвода глаз, – сказал я, недоумевая. Хлопнула дверь. На площадку вышел сосед в халате.
– О, здравствуйте, помните меня? Я Роман, жил тут одно время. Не скажете, что тут произошло?
Тот, по всей видимости, не желал вспоминать при дамах, как застрял и чуть не окоченел в соседском туалете. Но все же буркнул:
– Под утро тут пожар был, я вызвал пожарных, приехали, а оно само все потухло к их приезду. Бред какой-то.
– А никто не пострадал? – осторожно уточнил я.
– Увезли мужика в морг, сейчас владельца квартиры искать будут, вдруг это он был. Сильно обгорел, я мельком увидел, мне и то плохо стало. Сказали, что возникнут трудности с опознанием. Кстати, странно, что квартиру не опечатали.
Лично я уже ничему не удивлялся. Подумаешь, не опечатали. Мы и поинтереснее сюрпризы видали. Хорошо, что сосед не в меру любопытен. До добра это его точно не доведет, практика уже показала. Но мне это на руку.
Почерневшая шкатулка валялась на полу, листок выпал и обуглился. Часть надписи сохранилась, что-то еще можно было разобрать: «…веев…рович…живо…». Что стало с Сергеем? Мы с Женей медленно обошли квартиру. Тихо и пусто. Тянет гарью. Деревянные оконные рамы выгорели, лопнувшее при пожаре стекло хрустело под ногами. Я несколько раз заглянул в каждый угол, но ничего особенного не нашел. Вдруг Женя странным голосом позвала меня:
– Ром…Подойди на кухню, тут… – она умолкла, а я вдруг испугался, что квартира принялась за старое. Прибежал и увидел, что дверца холодильника распахнута, и Женя что-то держит в руке.
– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила она.
Это был рисунок: распахнутое окно, из него в небо летит ввысь парень лет двадцати с небольшим. И подпись: «Теперь хорошо».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
