на девчонку, задаваясь вопросом: откуда взялась эта, так называемая, правильность и где она была, когда мою сестру бросил Щукин? Неужели Королёва в самом деле думает, что я дурак, развешу уши и съем ту лапшу, которую она активно пытается навешать?
Уровень наивности зашкаливает, серьезно.
– Завтра к четырем будь готова, – сообщил, когда мы подъехали к подъезду. И снова этот взрывной взгляд с яркими вспышками огоньков.
– Ты просто ужасен! – кинула блонда, выскакивая из машины и громко хлопнув дверью. Что ж, кажется, это первая девушка, которая настолько меня ненавидит.
Глава 12
Домой я приползла без сил, уже и брату взбучку устраивать желания не было. Хотелось уткнуться носом в подушку и до утра лежать калачиком. А потом вдруг телефон пиликнул, я сперва решила, это Ледовский со своими дурацкими желаниями. Но нет, сообщение было от Егора.
Е.: «Привет, ну что насчет завтра?»
Я подскочила с кровати, но улыбка слишком быстро слетела с лица. Потому что завтра в расписании Айс, а еще, вероятно, все каникулы он там будет стоять. Этого парня слишком много в моей жизни, запредельно много.
П.: «Привет. Прости, завтра занята, как насчет четвертого?»
Е.: «Хорошо».
И все, никаких тебе смайликов или будничных вопросов на тему, как дела, как прошел новый год. Совсем ничего. Словно Егору я была неинтересна. В какой-то степени это задело, в груди неприятно кольнуло, но с другой стороны, возможно, Власов просто ждет встречи. Бывают же люди, которые не любят переписываться, вдруг он из их категории?
Эта мысль немного успокоила, а на следующий день я в принципе забыла о Егоре. Потому что опять проклятые каблуки, юбка-резинка и этот Аркадий с влажными взглядами. Нет, в начале, когда я только пришла, он вел себя нормально: пялился в планшет, разговаривал по телефону, ну и на меня нет-нет поглядывал с неподдельным интересом.
А через час ему захотелось пойти в бассейн на первом этаже, и я, как полагается, должна была сопровождать клиента. Ей богу, дети маленькие и то самостоятельней!
Пока он плавал, я даже немного выдохнула, хотя ноги от каблуков гудели знатно. Они еще со вчерашнего не отошли, а сегодня заныли с новой силой. Мне бы сесть, а лучше кроссовки, однако приходилось охранником выстаивать безумное количество минут, вдыхая запах хлорки.
Закончив с водными процедурами, Аркадий решил выпить, и вот здесь начался концерт по заявкам.
– Полиночка, ты чего так далеко стоишь? Иди сюда, – подозвал мужчина, выдав коронную белозубую улыбку.
– Простите, я всего лишь соблюдаю правила. Если что-то нужно, могу принести, – учтиво отвечала, стараясь быть максимально вежливой.
Клиент, ясное дело, не растерялся и пошел активно закидывать меня поручениями. Сперва я думала, он просто забавляется, раздавая указы.
– А подлей-ка мне сока.
– Хорошо, Аркадий.
– Ой, ручка упала. Подними.
– Конечно. Вот.
– Не могла бы ты полотенце вон на тот крючок повесить.
– Будет сделано.
В один из моментов я потянулась, чтобы повесить на тот самый крючок полотенце, и Аркадий как бы невзначай коснулся моей ноги. Меня словно разряд электричества прошиб, до того сделалось неприятно, противно, даже мерзко. Брови поползли вверх, дыхание перехватило, хотелось отвесить пощечину наглому мужику.
– Что вы… – прошептала, сглотнув.
– Ой, прости, милая, я случайно, – улыбнулся Аркадий, да так буднично, словно ничего не произошло.
Мысленно я наслала на товарища тысячу проклятий, но в реальности лишь отошла, стараясь успокоиться. А вдруг действительно, он непроизвольно задел меня? Всякое ведь возможно, утешала себя. Однако, когда во второй раз случилась «непроизвольность», под ложечкой потянул холодок.
И если изначально можно было списать на что-то, то во второй раз, когда влажная ладонь коснулась моего бедра, задерживаясь больше отведенной случайной секунды, я не нашла никаких оправданий поступку. В помещении еще как назло ни души, тут даже охраны не имелось, чтобы следить за раскрепощенными клиентами.
– Простите, при всем моем уважении, – я старалась говорить ровно, уверенно, пусть и внутри передергивало от возмущения и брезгливости. – Аркадий, не могли бы вы соблюдать субординацию?
– Что ты имеешь в виду? – выгнул бровь мужчина, да с таким удивленным видом, словно я попросила о чем-то из ряда выходящем.
– У нас не принято… – помявшись и обведя суетливо глазами пустой зал с бассейном, я добавила. – Не принято трогать хостес.
– А разве я тебя трогал? – усмешка слетела с губ Аркадия, а затем он неожиданно поднялся со своего стула, на котором пребывал неподвижно последние полчаса, и двинулся на меня. Сердце в груди дрогнуло, сжавшись в тугой комочек. Мне вдруг так страшно сделалось, мысли панически забегали в голове, да и сама я начала интуитивно пятиться назад.
А потом за спиной открылась дверь, и на пороге неожиданно вырос Ледовский. Никогда я не была так рада его видеть, как в эту минуту. Стремительно развернулась и быстрым шагом, едва не спотыкаясь, помчалась к Айсу, позабыв обо всем на свете, даже о своем дневнике.
– В чем… – планировал возмутиться Ледовский, однако я его нагло оборвала.
– Ма… хм… Максим Александрович, – называть парня по имени отчеству было немного неудобно, в какой-то степени нелепо. Да и в целом, у меня было отторжение к имени Ледовского словно если я назову его, сложу буквы в слоги, то поменяю отношение – перестану ненавидеть.
– Вы же за мной пришли, да? – и пусть мой голос звучал звонко, под коленными чашечками все дрожало.
– Максим, ты забираешь мою девочку? – спросил Аркадий. Хорошо, что я стояла к нему спиной и могла выдать, не стесняясь, эмоции. Потому что от фразы «моя девочка» не просто затошнило, противные мурашки осыпали плечи и позвоночник. Я скривилась, будто увидела таракана: большого, черного и очень усатого. Фу!
Айс перевел взгляд с меня на Аркадия, вскинул задумчиво бровь, продолжая молчать. И меня вдруг накатило такой волной злости, негодования, что позабыв обо всех нормах приличия, об этом проклятом документе, который еще вчера зачем-то подписала, я обогнула Ледовского и помчалась прочь из бассейна.
За ребрами неистово колотило, по венам вместо крови лился кипяток. Даже зубы свело от раздражения. Это ж насколько надо быть мелочным человеком, чтобы девушку отдать на растерзание клиентам. Да пусть они хоть трижды влиятельные будут, хоть тысячу мешков с деньгами в квартирах прячут. Грань ведь должна иметься.
Заскочив в раздевалку, трясущимися руками я начала стягивать с себя дурацкую юбку, а следом и блузку. Возможно, моя репутация и накроется медным тазом, но терпеть подобное я не готова, и никакой дневник не заставит меня становиться падшей женщиной.
