– А Вы чего хотели? Было бы странно, если было бы легко. А какого рода были трудности?
– В СССР на редкость дикие условия. У них законы существуют только на бумаге. Люди живут по каким-то криминальным традициям. Процветает укрывательство и сокрытие. То, что у нас называется организованной преступностью, у них называется полной законностью.
– Интересно, что же тогда у них называется организованной преступностью? Или как в Италии?
– То же самое, только хуже. Люди в СССР живут как мы, только в средние века, причём в самом начале средних веков. Для того, чтобы догнать нас по развитию им понадобится лет пятьсот, если не форсировать события, а форсировать их некому.
– Для форсирования событий существует наша организация. Как там это будет в простом произношении? Ускорение? Да, ускорение.
– После такого ускорения выживут только лояльные нам, что и требуется. И всё это без военного вмешательства, такого дорогого, опасного и обременительного.
– Военное вмешательство – не всегда самый лучший способ уничтожения противника. Есть более медленные, но гораздо менее обратимые средства уничтожения.
– Так что же были все-таки за трудности?
– У них те, кого считают преступниками, на самом деле мелкие правонарушители, а мелкие правонарушители – настоящие преступники. Но мы искали не просто преступников, а особых людей и пришлось докапываться до того, что от нас пытались скрыть.
– От нас уже достаточно сложно что-то скрыть. Подождём результатов испытания на базах.
* * *
1989 год, СССР, Западная Украина, база анклава НАТО №048.
– Всё, привезли, полный комплект.
– Где насобирали такое добро? Из тюрьмы?
– Почти, из СИЗО, психушек, детдомов, колоний, отовсюду.
На территорию базы въехал последний грузовик. Вокруг машин роились люди в камуфляжной форме. Начальник колонны влетел в помещение командира базы с бумагами.
– Всё, привезли всех, можете расписываться.
– Быстрый ты, пересчитать надо, сверить.
– Как скажете, если возиться охота.
– А сколько их там?
– Двадцать восемь, от двенадцати до тридцати двух лет.
– Да, это американский исправительный эксперимент, не удивляйся, американцы решили нам помочь своим опытом.
– Ну не моё это дело, но тут явно лучше, чем в лагере.
– Пошли пересчитывать – я за каждого отвечаю.
Привезённых выгрузили из машин и построили. Командир Николай Стечнюк прошел перед строем, сверяя фотографии на документах с оригиналом, и убедился, что каждый соответствует. Потом подписал каждую бумагу, матеря американскую бюрократию, и вручил документы начальнику колонны.
– Всё, уезжайте.
– А что вы тут делать с ними будете?
– Перевоспитывать прогрессивными методами.
– Вопросов нет. По машинам!
Всех построили в глубине базы за двумя рядами заграждений. Выглядело сборище своеобразно. Было примерно три четверти мужского и четверть женского пола, пара штук подростков примерно двенадцати-пятнадцати лет, десяток лиц призывного возраста, ещё штук пять немного постарше и пара-тройка около тридцати лет.
Если бы не обстоятельства и пачка бумаг в руках, то всех собравшихся можно было бы считать туристической группой, прибывшей на отдых. Самые обычные лица, самые обычные люди, ни наколок, ни мордоворотов, ни дебильных, ни бандитских рож.
Только бумаги информировали о другом. Бегло пролистав перечень преступлений Николай слегка оторопел. Перечисленного хватило бы на хорошую такую зону с паханами и петухами. Он ещё раз пробежал по списку преступлений. Сравниться с заслугами каждого из присутствующих в списке могла разве что зондеркоманда печально известной здесь дивизии СС Галичина.
Так, посмотрим, что тут у нас. Убила собственного ребёнка, разрубив напополам кухонным тесаком. Убил собственную сестру, забив до смерти. Забил молотком родную тётку и разрубил на куски топором. Отравила школьников в столовой. Бросил гранату в класс. Сварил ребёнка живьём. Самодельным огнемётом сжег несколько десятков человек. Взорвал школу вместе с учениками. Убивал беременных девушек ударами ног в живот. Разрубил беременную девушку пополам. Отрубил лопатой голову ребёнку. Убил током грудного ребёнка. Расстрелял четырнадцать сослуживцев сбежав из караула. Ничего себе! Убил тридцать шесть девушек разными способами. Растворил грудного ребёнка в средстве для прочистки труб. Убил девушку инъекцией уксуса. Проткнул девушку колом. Убивал семейные пары. Выбросил ребёнка в мусоропровод. Убивал семьи с маленькими детьми. Взорвал жилой дом бытовым газом. Задушил восемь влюблённых пар полиэтиленовым пакетом. Обливал детей бензином и поджигал.
Всё, тут даже эсэсовцы в сравнение не идут. Он ещё раз посмотрел на построенных. Вокруг стояли солдаты с автоматами, прицелившись в построенных и готовые в любой момент открыть огонь. Интересно, что это за программа такая?
Он вспомнил разговор с наёмником и двумя инструкторами. Они в три голоса объяснили ему, что если собрать вместе десяток хороших людей, то один из них превратится в подонка рано или поздно в результате каких-то там трудно объяснимых социальных процессов. По их новейшей американской методике если собрать вместе десяток подонков, то начнётся обратный процесс.
Конец ознакомительного фрагмента.
