— Знаете, я передумала, — не отрывая взгляда от Лиама, произнесла я, — давайте две с салями.
Продиктовав адрес, я поблагодарила мужчину за принятый заказ и обещание доставить мою еду в течение получаса или в противном случае отдать ее бесплатно и уставилась в телевизор. Но разве я могла просто сидеть, когда во мне бушевали пятьдесят последствий гуляющего по крови «пунша Себастиана»? Нет, конечно. Так что жалость в голове быстро сменилась на сарказм и обратно.
— Вот мне интересно, ты это все еще ты?
Сложив руки на груди и закинув ноги на столик перед диваном, я пыталась не смотреть на парня, сидящего рядом. Но краем глаза я все же прекрасно видела, что он делает, как нахмурились его брови, и как он, отложив телефон, повернулся ко мне, наконец-то удостоив меня порцией своего внимания.
— В каком смысле, лапуля?
О, злость в голосе? Я вторгаюсь в его личное пространство на моей гребаной территории?
— Ну, я в том смысле, что мудак-детектив, который ворвался ко мне ранее, и терзающий себя блондин вроде как разные личности, но все еще в одном чертовом лице Лиама Вуда. Если у тебя раздвоение личности, у меня есть отличный психолог…
— Это все объясняет, — рассмеялся Лиам, слегка расслабившись, чем привлек мое внимание, заставив посмотреть на него.
— Да? Что именно?
— Твое поведение, — с подтекстом ответил он, заиграв чертовыми бровями и проведя пятерней по своим волосам, которые, вероятно, были влажными ранее, а сейчас подсохли и торчали в разные стороны. — Похоже, психолог неплохо тебя обрабатывает.
— Да что ты себе позволяешь! — заорала я, опустив ноги на пол и сев ровно. Возможно, я хотела вылить на него все свое негодование и парочку отборных матов, но звонок в дверь заставил меня просто закрыть рот и пойти открывать чертову дверь. Это была доставка, что не могло не радовать, ведь, едва учуяв божественный аромат еды, желудок снова заурчал.
— Еда, — сухо бросила я, опускаясь на диван и поджав под себя ноги.
— Ты могла бы что-то приготовить, но, видимо, твой конек алкогольное пристрастие, Грейс? — хихикнул Лиам.
— Очень смешно, мужлан, который не снимает свою гребаную куртку уже полчаса, — съязвила я и толкнула одну коробку по столу в его сторону.
— Ты хочешь, чтобы я разделся? Так быстро? Я люблю эту куртку, — снова заиграл бровями Вуд, отрывая кусок пиццы и засовывая ее себе в чертов рот. Его, похоже, это забавляло. Хотя нет, я поняла. Это все чертов план, чтобы свести меня с ума, а потом делать со мной все, что угодно, раз я добровольно не согласилась с ним ехать к его благоверной.
— Да, черт подери, снимай ее, потому что она меня бесит! — рявкнула я и принялась жевать.
Не знаю, что меня больше раздражало: то, что он снова начинает чувствовать себя хозяином положения, или то, что мама научила меня снимать верхнюю одежду сразу по приходу домой, которая на улице собирает кучу пыли и микробов, а его, похоже, нет.
— Интересно, — пробормотал Лиам.
И тут настигла тишина. Она длилась совсем недолго, быть может, секунд тридцать или чуточку больше, но этого времени мне хватило, чтобы остыть и начать жалеть его снова. Почему-то мне хотелось верить, что он примерный детектив и ни капельки не мудак, и что просто так совпали звезды, и что, если я и поеду с ним к его странной невесте, она не выльет мне на голову кастрюлю кипятка, а поверит в мои слова, и что все будет хорошо и у него, и у меня. Но это же гребаная реальность, а в таком спокойном космосе есть черные дыры, мусор и пираты…
— Где у тебя салфетки? — сладкий, слегка глухой голос снова вырвал меня из транса. И, о, черт, Лиам был таким милым. Он сидел и пытался что-то произнести с полным ртом, а его щеки были слегка раздуты от еды, словно у хомячка. У меня когда-то был хомяк, который обладал вот такими вот милыми щечками, когда ел… нет, когда поглощал пищу, потому что, пока я жую только второй кусок из восьми, у Лиама в коробке их остается лишь два.
— На кухне, у плиты целый моток, — кивнула я в сторону прохода на кухню. — И захвати содовую в холодильнике. Пожалуйста.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Просто поднявшись, Лиам зашагал мимо меня на кухню, где спустя мгновение зажег свет, а я снова уставилась в телевизор. На самом деле все это было странным и даже чуточку страшным. Мы друг другу не друзья, не любовники и вообще никто, ведь я его и знать толком не знаю, а он сидит в моем кресле, ест пиццу за мой счет и сразу нашел выключатель на моей кухне. А сейчас что-то там делает, видимо, достает стаканы из шкафа и воду из холодильника или вообще ставит там миллион жучков, чтобы шпионить за мной, а потом превратить мою жизнь в ад, ведь его жизнь я, похоже, таковой и сделала, раз такой паренек торчит здесь со мной.
— Лапуля, у тебя что, День рождения? — донеслось до меня с кухни вслед за очередной порцией шума и звона стекла.
— Нет, — рявкнула я, ведь по факту это нисколечко не его дело, когда у меня День дождения, до которого, к слову, еще целых два месяца. И вообще, с чего вдруг у него возник такой вопрос? Может, это из-за цветов, которые притащила Миа, чтобы «вдохнуть красок в твое серое существование»?
— Странно, — приближался голос, — такие подарки просто «в честь субботы» не делают!
— Подарки? О чем ты вообще, Вуд? — раздраженно выпалила я и отправила себе в рот кусочек аппетитного салями, который оторвала от пиццы, имея слабость не просто ее кусать, а разрывать на кусочки.
— Вуд? Серьезно? Это прогресс, ты уже обращаешься ко мне, как к полноценной человеческой особи, — захохотал он, а когда появился в поле моего зрения, то я буквально онемела, чувствуя, как кусок салями вываливается из моего рта прямо на мое платье, из которого я так и не переоделась в домашнюю одежду из-за моего неожиданного гостя.
— Что это такое? — вытирая рот и подхватывая куски пищи, заорала я.
В руках Лиама Вуда было… белье. Очень откровенное, очень странное, очень… в цветах флага. И меня очень быстро настигла мысль о том, что это за одежда, и откуда она взялась в моей квартире, учитывая то, что сама себе я бы такое ни за что в жизни не купила. Это подарок Эйдена на День независимости, по всем критериям удовлетворяющий запросы Миа. И это, мать его, не дело Лиама Вуда.
— Не знаю. Это твой дом, а это лежало в коробке на кухне с милым бантиком. Честно, я думал, что там кексы. В такой коробке моя мать все время приносит домой кексы.
— Послушай, — я поднялась, отряхиваясь и с трудом проглотив кусок теста, который словно прирос к моему рту, — это все не твоего ума дело! Мне нет дела ни до кексов, ни до твоей матери! Это мой дом. Мой! И если на кухне лежит эта хрень, то пусть она там и остается…
Я чувствовала, как странная злость, что захватывает меня, сменяется обидой и накатывающей волной истерики. Все это неправильно! Ведь это взаправду моя квартира, мне давно не пятнадцать, и мне не должно быть стыдно, даже если бы здесь существовала какая-то бдсм-комната, а в мойке на кухне лежали дилдо и пара анальных пробок. А это просто белье. Обычное, пусть и слегка странное, которое мне подарил… а кто он мне? Кем мне приходится Эйден? Парень? Друг по горизонтальным танцам? Психолог с привилегиями?
Да, похоже, стадия «Грейс, да ты пьяна и хочешь веселья» плавно переросла в стадию «Миа, кажется, я хочу позвонить своему бывшему, и нет, я пока еще не реву»!
— Постельное белье в ящике под диваном. Где кухня, ты уже знаешь. И поставь чертов будильник на гребаное утро, чтобы мы не проспали поездку к твоей благоверной, — сухо бросила я и, развернувшись, направилась в спальню, оставляя Лиама наедине с собой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Эй, ты чего? — донеслось мне в спину. — Паркер… Грейс?!
— Спокойной ночи… Лиам! — выдохнула я, закрывая дверь и оставляя нас по разные стороны деревянной преграды.
Клянусь, я чувствовала, как он еще некоторое время стоял у двери, но ничего так и не сказал.
Я действительно не понимала, почему это произошло именно со мной. Но чем быстрее я лягу спать и переживу завтрашний день, тем быстрее все это закончится, и Лиам Вуд исчезнет из моей жизни.
