Куллу стоило больших трудов убедить приближенных, что он должен лично проникнуть в храм хотя бы потому, что Щит Хотата обретал полную силу только в присутствии короля. В том, что талисман понадобится, атлант был совершенно уверен, а своему чутью он привык доверять. Он и слышать не хотел о том, чтобы оставаться в безопасности, пока его люди пойдут на трудное и опасное дело. В этом был весь атлант!
Странный камень, именовавшийся Щитом Хотата, Кулл отыскал его в заброшенном храме, высоко в горах Зальгары. Накрепко впаянный в алтарную плиту, синий самоцвет упорно не желал поддаваться всем усилием спутников короля выковырять его но стоило самом атлатну подставить ладонь… и камень лег в нее, засверкав мириадами граней.
Держа талисман в руке, Кулл испытал странное чувство защищенности, уверенности в себе. Казалось, кристалл что-то шепчет ему едва слышно, что-то обещает, благословляет
Жрецы позже объяснили владыке, что этот храм, на который они натолкнулись совершенно случайно в поисках укрытия от застигшей их в горах снежной бури, именовался Незримой Святыней. О нем было сложено немало легенд.
Рассказывали, к примеру, что храм появляется лишь перед избранными, да и то чаще всего лишь как смутное видение, но стоит человеку попытаться войти внутрь — и он исчезает бесследно.
Так что Кулл и его спутники оказались первыми людьми, пересекшими порог Незримой Святыни за многие века. А камень на алтаре как будто нарочно поджидал атланта
Сперва недоверчивый варвар преисполнился дурных предчувствий. Уж больно гладко все складывалось. Однако придворным летописцам удалось разыскать в книгохранилище древнейшие свитки, где излагалась история храма. Оттуда и узнали, что святыня была в незапамятные времена посвящена богу Хотату, покровителю Валузии, и однажды, явившись своим верным служителям по плоти, бог оставил на алтарной плите чудесный синий самоцвет.
Это и был талисман, получивший имя Щит Хотата. По преданию, он давался в руки лишь истинному правителю страны, отважному и мудрому, и служил ему верой и правдой, покуда тот действовал во благо Валузии и ее народа. Стоило же ему сойти с этого пути, и гнев бога обрушился бы на отступника
Кулл, услышав об этом, ощутил в душе законную гордость: стало быть, и древние валузийские боги признали его достойным трона. Тогда он дал себе клятву, что сделает все, что в его силах, дабы 13алузия стала самой счастливой и процветающей страной на континенте. Боги доверяли ему. Он всем сердцем стремился оправдать их доверие!
Досадовал король лишь на то, что ни в одном из древних манускриптов не описывалось, каким именно способом будет помогать чудесный талисман своему владельцу. Сила в камне чувствовалась немалая, однако как применить ее… это уже другой вопрос.
Кулл спросил об этом Рамдана, когда получше узнал камелийца и стал достаточно доверять ему. Он даже показал камень магу в надежде, что тот откроет какие-то секреты кристалла, оставшиеся тайной для жрецов Хотата и Валки, а также для придворных чародеев. Южанин долго крутил талисман в сильных смуглых пальцах, хмыкал задумчиво, однако так и не сказал ничего определенного.
«В нем сокрыта огромная мощь, — сказал Рамдан Куллу. — Думаю, я смог бы ею управлять, служить проводником магической энергии Я знаю, я делал подобные вещи с более слабыми артефактами и полагаю, справился бы и с этим. Но ни один человек не сможет заставить Щит Хотата подчиниться, не сумеет насильно извлечь его силу. Нам остается только ждать, когда талисман сам пожелает проявить себя. Но в этот миг я буду наготове!»
Куллу ничего не оставалось, кроме как покориться. Хотя он твердо решил всегда рассчитывать лишь на себя и на своих воинов, а не на магические амулеты. Подарки богов — слишком капризная штука, чтобы вверять им свою судьбу! Но отныне все же брал Щит Хотата с собой, куда бы ни направлялся. Сейчас оно особенно остро чувствовал, что камень понадобится им в грядущем предприятии.
Конечно же, он горел желанием первым отправиться в город. Никто не сумел бы остановить атланта, горящего жаждой битвы. Они и не пытались, зная заранее, что это дело безнадежное. Правда, ему пришлось пообещать военачальникам, что он будет беречь себя.
На ходу оправляя амуницию выстроившихся бойцов, Кулл вспоминал минувшие события.
Форт Нехебт оказался покинутым. Когда армия подошла к нему, к королю подъехал Тезиарий и доложил обстановку: его отряд скорым маршем идет к городу, в конце дня они разобьют лагерь напротив Тшепи и будут готовиться к завтрашней переправе.
Проезжая мимо ворот форта, Кулл обратил внимание на сваленные в кучи трофеи. Это были в основном храмовая утварь и подношения паломников: серебряные подсвечники, лампады, статуэтки Великого Змея, в большинстве своем — золотые. Да, богатая добыча.
Кулл вдруг поморщился. Военачальники докладывали ему: в армии распространяются слухи об огромных сокровищах, ждущих их в Тшепи. Это грозило тем, что, ворвавшись в город, войско станет неуправляемым.
Король вздохнул: грабежи он предотвратить не мог, в его силах было лишь как-то ограничить их. Поэтому армии зачитали приказ: Тшепи отдавался на разграбление только на день и ночь; все не явившиеся к утру на пристань считались дезертирами. А с ними разговор короткий — об этом все знали.
Окинув взглядом последнего воина, Кулл подал сигнал к выступлению. Четыре сотни воинов в полной тишине начали спускаться к Таису. Там их ждали надутые козьи мехи и небольшие плотики, па которые погрузили доспехи. Король взял мех и первым вошел в реку.
Вода приятно холодила тело. На темном небе мерцали звезды. Кулл сразу вырвался вперед, но веревка, связывавшая мехи в цепочку, тут же натянулась, и пришлось поумерить пыл. Быть замеченным из города они не опасались: на противоположном берегу хозяйничала конница военачальника Кандия.
Переправа прошла успешно. Воины разобрали вооружение и построились в колонну, а Усирзес, встав во главе, уверенно повел отряд к покинутому храму.
Вдоль дороги время от времени попадались величественные статуи кхешийских богов. Они тихо наплывали из темноты, а потом медленно исчезали, провожая воинов застывшими взглядами.
В полной тишине казалось, будто каменные истуканы вот-вот оживут и набросятся на чужаков, потревоживших их покой. Некоторые воины сжимали в кулаках отводящие беду талисманы. Всем было не по себе. Казалось, тревога сгустилась в воздухе.
Внезапно дорогу преградил конный разъезд. Воины схватились за оружие.
— Пароль, — обратился к пехотинцам командир разъезда.
— Хотат. Ответ? — потребовал Кулл.
— Тшепи, мой король, — отозвался всадник, узнавший атланта по голосу. — Нужна наша помощь?
