мне нравится эксперимент психолога Майкла О’Мэхони над телезрителями. В эфире показали прибор, который якобы накапливал аромат двадцать три часа, а потом транслировал в эфир. По словам телеведущего, приборы записали частоты колебаний, совершаемых пахнущими молекулами, наложили на обычный видеосигнал. Телевизор излучал этот сигнал на зрителей, а мозг интерпретировал раздражитель как запах. Конечно, все люди, почувствовавшие запах, просто подверглись психологическому внушению, но согласись — здорово, если бы эта технология стала возможной!
— Вроде бы, схему электромагнитных импульсов удалось воспроизвести. Но люди с опаской относятся ко всяким излучениям, направленными прямиком на мозг, — не удержалась от комментариев я, припомнив, как на первом курсе какие-то люди притормозили нашу группу, дружно шагавшую с этюдниками, и попытались продать экспериментальный прибор.
— Я в курсе. Это исследование начиналось малазийскими ученными. Вначале, им приходилось вводить металлические штыри глубоко в ноздри испытуемых, чтобы стимулировать синусы носоглотки, — усмехнулся Мурат. — Я же не хочу никаких дополнительных приборов. Моя мечта — использовать то, что у нас и так есть.
— В смысле, ты хочешь, чтобы человек включил компьютер, а оттуда внезапно повеяло домашней выпечкой из рекламы или запахом нового шампуня? — осторожно спросила я.
— Именно! Никакого дополнительного оборудования! Никаких блоков с картриджами для смеси запахов. Только код, способный работать на любом компьютере и мультисмартфоне!
В горле внезапно образовался противный комок. Я видела перспективы. Жуткие, словно выдержка самых криминальных новостей за сотню лет. Если такой код удастся изобрести, никто не сможет от него застраховаться. Особенно, если сохранить изобретение в секрете. Ни о чем не подозревающие люди примут передаваемый через устройства запах за настоящий. Можно выселить из дома человека, убежденного, что там отвратительная, ничем неистребимая вонь. Можно транслировать запах гари, вызвав панику в торговом центре или в школе…
Сказывалась привычка, обдумывать последствия своих слов про взрывчатые вещества в сети — десятки вариантов множились в моей голове, рисуя одну картину хуже другой.
— Вайпер? — Мурат помахал рукой у меня перед носом, заставив вздрогнуть. — Ты побледнела. О чем задумалась?
Глава 8. Green, yellow, red!
На прощание мы порадовали окрестные улицы редким, незабываемым и кощунственным для многих зрелищем. Мурат не упустил случая преобразить доставшие его сочувственные взгляды в вытаращенные от удивления — со смехом прокатил меня на инвалидной коляске, снабженной сзади каким-то подобием ступеньки, куда мне удалось прочно стать ногами. А учитывая, что парик пришлось нацепить обратно… не скоро это позабудут!
Но, не смотря на веселое прощание, остался неприятный осадок. Не стоило мне делиться своими опасениями и расстраивать друга! Решать проблемы нужно по мере поступления — пусть изобретет сначала, а там видно будет…
Лифт закрылся. Я проверила двери, ведущие к лестнице — никто их не вскрывал, не пытался добраться до квартиры. Потому прежде чем войти в квартиру, я сняла парик и завернула его в тунику.
— Жасмин!
Времени, пока сестра добиралась ко мне из недр квартиры, хватило, чтобы избавиться от обуви и зашвырнуть сапожки дальше прихожей. Мелкая с удивлением поймала кинутый ей сверток с париком, а я босиком ступила в путаницу лески.
Треск. Шипение. Испуганный вскрик Жасмин, сменившийся восторженными возгласами.
Стена лучистых искр окутала меня со всех сторон, легко покалывая оголенные участки кожи. Или мне это только казалось?..
— Ты с ума сошла! — смеялась Жасмин, но сквозь полуприкрытые глаза я видела, как мелкая сунула руку под искры. — Надо такое на Новый Год устроить, для гостей.
В самом деле, на зимние праздники к нам съезжалась вся многочисленная родня, не показывавшая носа все остальное время года. Даже дед выбирался из своего домика у моря. Я тут же начала прикидывать, что и в каких дверных проемах разместить.
— Ба точно бы пришла в восторг, — проводив последние искры взглядом, изрекла Жасмин таким тоном, будто знала все мои нынешние печали и пыталась утешить.
Утром я доделала несколько заказов, упаковала их, отвезла и вернулась домой, а вестей от похитителей все не появлялось.
Мультисмартфон ожил так внезапно, что я уронила колбу, к счастью, пустую. Надежда, что злоумышленники настолько обнаглели — звонят напрямую, не оправдалась. Просто я давно забыла мелодию, прикрепленную к контакту Инны.
Несколько лет назад нас познакомила моя мама, надеясь организовать дружбу семьями, как в сериалах. Инна старше меня на пару лет, племянница какой-то из бесчисленных маминых подруг. Выбор пал именно на эту тихоню потому, что она преподает в школе химию — по маминому мнению наши интересы стопроцентно совпадали.
Дружбы, разумеется, не получилось. Слишком мягкая (а как же, ведь по ее мнению это главное в работе с детьми!) и блеклая для меня Инна. Но мама упорно таскала ее к нам в гости.
В один из таких визитов и выяснилось, что Инне внезапно поручили вести в поход детишек вместо другого учителя. Якобы он внезапно заболел, заменить его некем, и Инне не отвертеться — завтра нужно тащить детей в обледенелый парк и как-то оправдать этот бессмысленный поход. Мама охала и подавала шмыгавшей носом Инночке салфетки.
Почему мероприятие просто не отменить — непонятно. Как непонятно и то, попала ли новенькая учительница, проработавшая в школе всего месяц в сплетение каких-то закулисных интриг, или там эта ситуация нормальна.
Вместо перемывания костей незнакомцам, я набросала список, обговорила его с Инной и на следующий день в парке таскала за ней коробку с реактивами, изображая послушную помощницу.
Вскоре недовольные мелкие затихли — Инна бросала в пруд неприметные спрессованные комочки, и они раскрывались на воде огненными цветами, бурлящими фонтанами, расходились цветными шипящими кругами. Капли прозрачных жидкостей из разных колбочек на остатки снега — и тот менял цвет на радость школьникам. И многое, многое другое, сопровождавшееся рассказами о химии. Доподлинно известно — после этого мелкие всякий раз, как заходила речь о походе или экскурсии просились пойти с химичкой, но ей больше не подсовывали ничего такого. С тех пор для Инны я сделалась чем-то вроде авторитета, и она всегда мне писала, чтобы я одобрила тот или иной лабораторный опыт, или какое-нибудь химическое развлечение не для работы. Но не донимала меня часто, а летом вовсе наступал «мертвый сезон».
Собирая осколки колбы, я порезала палец, чертыхнулась и направилась к аптечке. Шкафчик тут же оживился голограммами и бегущими строками — полки сканировали донышки пузырьков с мамиными лекарствами, напоминая, что у некоторых скоро истечет срок годности. По привычке прикинув, какие сгодятся для превращения во взрывчатые вещества, я сосредоточилась на дверце.
Если бы не каталог, добросовестно загруженный и обновляемый при каждом пополнении
