– Не помню.
– Марк на несколько лет моложе папы. У него карие глаза и темные курчавые волосы, слегка тронутые сединой. – Гейб помолчал, не зная, что еще сказать. – После смерти дедушки во главе компании встали Марк с папой. Но Марк всегда только представительствовал, а в финансовые проблемы предпочитал не вникать. Надо отдать ему должное, связи он устанавливает потрясающе. У него феноменальное чутье на людей, Реми. Он со всеми находит общий язык, всех наших служащих знает по именам. Марк может явиться в док, скинуть пиджак, снять галстук и общаться с грузчиками на равных: пить с ними пиво, рассказывать всякие байки. А потом, в тот же вечер, надев смокинг и белый галстук, отправляется в посольство и непринужденно беседует с дипломатами о мировой политике. Его все обожают. И немудрено, Марк – настоящий светский лев.
Однако Реми совсем не помнила дядю. Рассказы Гейба не находили отклика в ее душе.
– Мне очень жаль, но я все позабыла.
– А его сына Ланса помнишь? Он мой ровесник, у нас с ним разница всего в несколько месяцев. Ланс тоже работает в нашей компании, он бухгалтер. – Гейб подождал, не вызовут ли его слова у Реми каких-нибудь ассоциаций, но она смотрела по-прежнему бесстрастно. Тогда он осторожно произнес: – Вообще-то ты его не любишь.
– Почему? – удивилась Реми.
– Ты его называла надутым индюком и говорила, что он презирает женщин.
– А это действительно так?
– Вполне возможно, – кивнул Гейб. – Но меня лично это не удивляет, ведь перед ним ни одна женщина не может устоять. Лансу даже стараться особенно не нужно, достаточно пары взглядов. Когда мы с ним учились в колледже, я ему жутко завидовал. Даже до ненависти доходило. Если Ланс был рядом, на меня ни одна девушка не обращала внимания.
– Судя по твоим рассказам, этот Ланс – писаный красавец.
Гейб тихо рассмеялся.
– К нему больше подходит выражение «дьявольски красив». Темные волосы, черные глаза, взгляд томный, зазывный. Заботливые матери держат своих дочерей подальше от таких красавчиков, а отцы мечтают всадить им пулю в лоб, потому что девчонки сходят по ним с ума.
– Насколько я понимаю, он у нас донжуан, ведет вольную холостую жизнь, да? – В голосе Реми невольно прозвучала неприязнь, однако она не понимала, в чем тут причина. То ли рассказ брата вызвал у нее такие эмоции, то ли у нее есть какие-то личные претензии к Лансу.
– О нет, Ланс не холостяк. Три года назад он женился, у него двухлетний сын, и скоро родится второй ребенок.
– Значит, он женатый плейбой, – хмыкнула Реми.
– Давай будем реалистами. – Гейб поспешил встать на защиту кузена. – Представь себе, что ты пришла на банкет и тебя потчуют разными лакомствами. Неужели ты найдешь в себе силы отказаться? С какой стати? Человек слаб, Реми.
– А Ланс тем более.
Интересно, почему у нее это вырвалось? Реми недоуменно подняла брови, но тут же отмахнулась от этого вопроса. Все равно она не знает на него ответа! Лучше поинтересоваться другим.
– Ты говорил, он бухгалтер? – спросила она.
– Да. Как видишь, ни у меня, ни у Ланса не было опыта да и желания стать во главе компании. Поэтому нам и пришлось искать замену отцу на стороне.
В дверь постучали.
– Наверное, кофе принесли, – сказала Реми.
В комнату вплыл официант, с видом фокусника держащий на ладони тяжелый поднос. Воцарилась гнетущая тишина, но официант и глазом не моргнул, а принялся невозмутимо расставлять посуду на журнальном столике: сначала поставил фарфоровые чашки и блюдца, потом молочник со сливками и сахарницу. А посередине водрузил вазу с цветами.
– Налить вам кофе, мадам? – спросил официант, взяв в руки кофейник из нержавеющей стали.
– Нет, спасибо.
– Хорошо, мадам, – высокомерно фыркнул молодой человек, протягивая Реми счет.
Реми торопливо расписалась и вернула ему бумажку. Официант удалился.
– Выпьешь кофейку? – спросила она брата.
– С удовольствием.
Реми налила в чашки дымящийся кофе и потянулась за сливками.
– Ты любишь, чтобы сливок было много, а сахару чуть-чуть, так ведь?
– Совершенно верно, – усмехнулся Гейб. – Я вижу, память к тебе постепенно возвращается.
– Мне тоже хотелось бы в это верить, – с деланной небрежностью откликнулась Реми.
– Но что с тобой все-таки произошло, Реми? Почему ты потеряла память? Я так до конца и не понял. Это был несчастный случай, да?
– Инспектор полиции говорит, я отбивалась от какого-то типа. – Реми отхлебнула кофе и поморщилась, вспомнив, как саднили опухшие губы. – Он меня ударил. Я упала, стукнулась головой о дерево и потеряла сознание. Очнулась уже в больнице. Мне наложили на рану полдюжины швов. Я ничего не помнила. Кто я, где живу, чем занимаюсь – все тонуло в тумане. Врач сказал, что амнезия – это следствие травмы, ведь у меня было сотрясение мозга.
– А мужчину, который на тебя напал, поймали?
– Нет. Он бросился бежать и исчез в толпе. Полиции даже не удалось получить его детального описания, а я… я не могла им помочь. Мне до сих пор не понятно, был это мой знакомый или какой-то чужой человек. – Реми вздохнула. – Послушай, а что тебе известно про события того вечера, Гейб? Как это я оказалась на площади Массена?
– В тот вечер мы собрались в отеле недалеко от площади, – нерешительно произнес Гейб. – Мы – это ты, я, Марк с тетей Кристиной, Ланс с женой Джули, Диана, Кэти и их мужья. – Гейб перехватил недоуменный взгляд сестры и поспешил пояснить: – Диана и Кэти – дочери Марка, они обе младше Ланса. Хоть это и наши двоюродные сестры, надо признаться, я их недолюбливаю. Они пустые и тщеславные, думают только о том, как бы свести знакомства с «нужными людьми», одеться по последней моде и дать детям «приличное образование»… Но что поделаешь? В тот вечер мы праздновали карнавал, и, естественно, не обошлось без наших милых сестричек. В последний раз я тебя видел в толпе родственников. Потом ты куда-то исчезла. Я решил, что ты вернулась на яхту. Меня это не удивило. В конце концов, все эти празднества нам давно осточертели. Ну а на следующий день, когда тебя не оказалось на борту, никто тоже не насторожился. Ты собиралась уезжать, мы об этом знали. Мне – как, впрочем, и остальным – даже в голову не пришло, что с тобой случилось несчастье. Мы бы не улетели из Ниццы, если бы заподозрили неладное.
– Да, конечно.
Неожиданно в номер вошел Коул. При виде его Реми виновато потупилась. Коул остановился в дверях, пристально глядя на нее, но она старалась не встречаться с ним глазами. Она больше не доверяла ему, но в то же время у нее Бог знает почему было смутное ощущение, будто она совершает предательство.
– Ну что? Экипаж готов? – спросил Гейб.
