Какая-то мысль пронеслась в усталом мозгу, но ухватить ее Реми не успела. Тревожный сигнал из их общего с Коулом прошлого.
Но сколько Реми ни старалась вспомнить подробности их романа, у нее ничего не вышло. Воспоминания упорно ускользали.
Она снова занервничала.
– Я думаю, нам действительно пора вставать, – заявила Реми, приподнимаясь, но рука Коула безжизненно соскользнула с ее бедра. Он спал как сурок.
Реми улыбнулась и хотела было потрясти его за плечо, но в последний момент раздумала. Резкие черты Коула во сне смягчились, стали безмятежными и по-детски невинными. Она решила не тревожить его и, бесшумно выскользнув из постели, прокралась в ванную.
Быстро приняв душ, Реми накинула махровый халат, заботливо предоставленный в ее распоряжение администрацией гостиницы, и пригладила мокрые волосы. Потом осторожно приоткрыла дверь и выглянула в щелку. Коул лежал в той же самой позе, в какой она его оставила.
Реми подошла к вещам, валявшимся на полу, и принялась перебирать их, с улыбкой вспоминая, как им не терпелось поскорее раздеться. Она разложила одежду на две кучки – «мужскую» и «женскую» – и отправилась в гостиную разыскивать остальные предметы туалета, брошенные впопыхах.
Взгляд ее упал на телефон, стоявший на секретере. Реми поколебалась, покосилась на спальню, но потом все же сняла трубку и заказала кофе. Коул собирался сделать это, как только они пришли в номер, но отвлекся и позабыл. Довольная своей расторопностью, Реми представила себе, как она подаст кофе ему в постель, когда он проснется… Приятно будет его побаловать.
Она не спеша собрала одежду, принесла ее в спальню и положила вещи Коула на стул.
Неожиданно в номер постучали. Реми удивилась. Неужели принесли кофе? Так скоро? Она подбежала босиком к двери и распахнула ее настежь.
На пороге стоял мужчина в синем костюме. В руках он держал серый плащ и черный кожаный портфель. При виде Реми тревога на его лице сменилась облегчением.
– Реми! Ты?! Слава Богу!
Мужчина шагнул через порог, не отрывая от Реми радостного взгляда. Портфель и плащ упали на пол.
Она пристально всмотрелась в лицо незнакомца, и внезапно в памяти всплыла картинка: он добродушно смеется, прищурив карие глаза, а непокорная прядь рыжеватых волос упорно падает ему на лоб.
– Гейб…
И сразу нахлынули воспоминания детства… Брат качает ее на качелях… А вот они на верховой прогулке. Он скачет рядом и немилосердно потешается над ее первым поклонником. Гейб часто смеялся, всегда был безрассудным и беспечным. Сейчас в глазах повзрослевшего брата не плясали лукавые искорки, но лицо, как и прежде, озарялось добродушной улыбкой. Он раскинул руки, и Реми бросилась в его объятия.
– Даже не верится, что это ты, – пробормотала она, вспоминая Гейба мальчиком.
Брат слегка отстранился и заглянул в ее лицо, словно никак не мог наглядеться.
– Я приехал бы раньше, но… Коул улетел на нашем самолете в Марсель, и мне пришлось добираться обычным рейсом. А его задержали из-за технических неполадок и… – Гейб с трудом перевел дух. – Ты не представляешь себе, как я рад тебя видеть, Реми. Никогда больше не исчезай, слышишь? Где мы только тебя не искали.
– Мне и самой не хотелось бы повторять этот опыт.
– Когда я увидел фотографию, я тебя сразу узнал, – продолжал Гейб. – Господи, какой у тебя был жуткий вид: бинты, кровоподтеки… Что стряслось?
– Не знаю… вернее, не помню.
– Так это правда? У тебя действительно амнезия? – Брат вдруг посерьезнел, даже помрачнел и стал совсем не похож на юного улыбчивого Гейба, товарища ее детских игр. – И что, ты совсем ничего не помнишь?
– Ничего и никого, кроме тебя. Между прочим, ты первый, кого мне удалось вспомнить.
Реми взяла брата за руки, думая о том, как они были дружны в детстве, и мысленно сравнивая его тогдашний облик с нынешним.
– А ты здорово изменился, братец. Раньше ты все время смеялся, шутил, проказничал, а теперь повзрослел, стал серьезным и ответственным. – Она иронически улыбнулась и щелкнула пальцами по лацкану синего пиджака. – По-моему, ты даже грешишь консерватизмом.
– Но что поделать, если так сейчас одеваются все уважающие себя адвокаты, – с полуулыбкой принялся оправдываться Гейб.
– А ты адвокат?
– Да. Раз уж мне не суждено было стать актером, я решил податься в адвокаты.
Реми весело рассмеялась.
– Да-да, ты обожал паясничать. – Она припомнила еще одну деталь. – Если я не ошибаюсь, ты специалист по морскому праву…
– Да. И это вполне естественно, раз уж все наше семейство занимается судовым бизнесом. – Гейб помолчал и прочувствованно добавил: – Мы так волновались за тебя, Реми. Папа, тот даже вбил себе в голову, что тебя украли или убили… Короче, ему мерещились всякие ужасы.
– Жаль, но я не могу его вспомнить. – Реми нахмурилась, досадуя на то, что упоминание об отце не вызывает у нее никаких эмоций и образов. – Может, когда мы увидимся, что-нибудь всплывет?.. А почему отец не приехал вместе с тобой?
– Он хотел, но не смог.
– Почему? – снова заволновалась Реми. – Что с ним? Он заболел?
– Нет… просто сейчас неподходящий момент, вот и все. Да и потом, – Гейб улыбнулся, спеша перевести разговор, и обнял Реми за плечи, – к тебе же приехал твой брат-юрист, от которого будет гораздо больше проку, если возникнут какие-нибудь осложнения на таможне или на паспортном контроле. Послушай, а где Коул?
– Спит…
– Я здесь. – Коул показался в дверях спальни и, невозмутимо заправляя новую рубашку в брюки, поинтересовался: – Ну как, Гейб? Все нормально?
– Теперь, слава Богу, да.
Гейб непринужденно улыбнулся, однако Реми почувствовала в его поведении еле уловимую перемену: он разговаривал с Коулом отстраненно, словно с чужим. В чем дело? Гейб недолюбливает Коула или просто недоволен, обнаружив Коула в ее номере?
– Спасибо, что ты забрал Реми из клиники, – добавил Гейб, но и это прозвучало натянуто, формально.
Да, Гейб явно был невысокого мнения о Коуле. Однако проявлять откровенную враждебность остерегался.
Коул бросил на Гейба саркастический взгляд и застегнул манжеты.
– Не стоит благодарности, Гейб. Надеюсь, вы не против, – добавил он, обращаясь к ним обоим, – если я вас ненадолго покину. Надо выяснить, готов ли наш экипаж к отлету.
Едва Коул вышел за порог, Реми с любопытством посмотрела на Гейба.
– Ты его не любишь?
Брат с трудом выдержал ее взгляд и неопределенно махнул рукой.
– Ты даже не представляешь себе, в какое неловкое положение поставила меня твоя болезнь. Я ведь не знаю, помнишь ли ты хоть что-нибудь про Бьюкенена. Ведь… дело в том, что вы с ним… были какое-то время очень близки.
