– Ну вот… Вы нас покидаете и возвращаетесь домой в Новый Орлеан.
Она поняла по его тону, что он удовлетворен ответами Коула Бьюкенена.
– Вам удалось узнать что-нибудь про нападение?
– Увы, нет. Дело остается открытым. – Инспектор подошел к Реми и взял ее за руку. – Если вы что-то вспомните… вернее, когда вы вспомните, свяжитесь, пожалуйста, со мной, хорошо?
– Хорошо. Я вам очень признательна, инспектор. Большое спасибо!
Арманд пожал плечами.
– Не за что. Это моя работа.
Спустя двадцать минут Реми уже выходила из клиники на улицу, ярко освещенную средиземноморским солнцем. Машинально замедлив шаг, она с наслаждением вдохнула свежий воздух, стараясь поскорее очистить легкие, которые за несколько дней ее пребывания в больнице, казалось, доверху наполнились резкими запахами лекарств.
Реми повернулась к Коулу, собираясь заговорить, и чуть не налетела на него. Она и не подозревала, что он идет за ней по пятам. Коул поддержал ее под локоть, не давая упасть, и на мгновение его взгляд впился в ее губы. Это продолжалось всего секунду, но Реми неудержимо захотелось, чтобы Коул ее поцеловал. Господи, что с ней творится? Какие странные, патологические желания! Ведь Коул – ее брат!
– Извини, – пробормотала она, чувствуя, как щеки заливает краска стыда.
– Ничего. Пойдем к машине. Она вон там, видишь? – Коул махнул рукой в сторону сверкающего серебристого «Ситроена».
Дойдя до автомобиля, брат поставил на землю чемодан с одеждой Реми и отпер дверцу. Избегая его прикосновений, она опустилась на пассажирское сиденье и молча глядела в зеркало заднего вида, дожидаясь, пока Коул уложит чемодан в багажник.
Вернувшись к машине, брат снял пиджак и бросил его на заднее сиденье. Реми почудилось в этом жесте облегчение: похоже, Коулу гораздо больше нравится ходить без пиджака и галстука, хотя элегантный костюм сидит на нем великолепно. Она же, как ни странно, чувствовала себя в дорогой, изысканной одежде совершенно естественно. Почему они такие разные? Они же выросли в одной семье!
– Ты готова? – Коул пронзительно посмотрел на нее.
Реми кивнула, втайне сожалея о том, что он скинул пиджак. Лучше бы ей не видеть бугрящихся под рубашкой мускулов. Так накачать мышцы можно только на тяжелой работе, занятия в тренажерном зале подобного эффекта не дадут. С виду Коул холеный, преуспевающий бизнесмен, но она готова поспорить – он пробился наверх ценой упорного труда… И хотя в глазах его притаилась нежность – она вспомнила, с какой бережностью в больнице он прикоснулся кончиками пальцев к ее лбу, – она уверена: порой он может быть жесток. Да, во всем этом есть что-то загадочное… Отчего ее не покидает мысль, что он способен затаиться и ждать, а улучив удобный момент, кинуться на свою жертву с молниеносностью тигра? Сейчас, без сомнения, он как раз выжидает.
Ну и совсем уж непонятно, почему она испытывает такое сильное физическое влечение к своему брату. Реми старалась отвлечься от мыслей, вгонявших ее в краску, но в тесной машине это было невозможно. Ноздри ее щекотал запах мужского одеколона, а при взгляде на загорелые руки, сжимавшие руль, невольно вспоминались недавние объятия. Реми раздраженно тряхнула головой, не в силах унять бешено колотившееся сердце. Что за глупости? Она, наверное, и вправду сошла с ума!
– Коул, сколько тебе лет? – неожиданно спросила Реми.
– Тридцать пять. – Вопрос его явно удивил.
– А мне?
– Двадцать семь.
Ага, значит, он намного старше ее. Вероятно, поэтому она с детства привыкла видеть в нем героя, пример для подражания. Интересно, так всегда было? Говорят, сестры могут испытывать физическое влечение к своим братьям. Тем более что в ее памяти стерлись воспоминания об их родстве… Да, пожалуй, это единственное разумное объяснение происходящего.
– Ты увидел мою фотографию в газете, да? – продолжала расспрашивать брата Реми. – И принялся меня разыскивать?
– Нет, я только вчера приехал в Марсель по делам. У нашей компании в Марселе офис, – сказал Коул. – Я узнал о случившемся от Фрезера. Он мне позвонил.
Реми нахмурилась.
– От Фрезера? А кто это?
– Твой отец.
– Ты зовешь его по имени?
– Да. – Коул вырулил на главную улицу.
– А я тоже? – поинтересовалась Реми.
– Иногда.
– Фрезер… – задумчиво произнесла она незнакомое имя. – А как зовут мою мать?
– Сибилла.
Опять пустой звук… Реми положила голову на подголовник и постаралась расслабиться.
– Ладно, по крайней мере, у меня есть родные… хоть я их и не помню. А мне уже стало казаться, что я сирота – ведь за мной несколько дней никто не приходил. – Реми опять нахмурилась. – Послушай, а почему вы меня так долго не могли найти?
– Никто не подозревал о твоем исчезновении. Спохватились только два дня назад, когда ты не вернулась домой. Сначала думали, ты просто опоздала на самолет и прилетишь другим рейсом. Однако ты не появилась, и тогда они позвонили мне – решили, что у тебя изменились планы и ты вернешься вместе со мной. Но я понятия не имел, где ты, и тут они действительно переполошились. Начались поиски… – Коул немного помолчал, искоса поглядывая на Реми. Губы его искривились в иронической усмешке. – А тут еще выяснилось, что все твои вещи остались в каюте. Не могла же ты отправиться путешествовать совсем налегке!
Теперь понятно, почему проверка гостиниц ничего не дала! Она остановилась на частной яхте.
– Значит, я приехала в Ниццу с родителями?
– Нет, они уехали туда раньше, а ты потом к ним присоединилась. Перед твоим приездом родители неделю отдыхали на яхте, а затем вы все вместе отпраздновали тридцатипятилетие их свадьбы.
– Ты тоже был на юбилее?
– Нет. Я был в это время на другом конце света – в Новом Орлеане.
– Работал, да? – догадалась Реми, в очередной раз изумившись его целеустремленности, его одержимости идеей успеха. – Ты все время работаешь. – Почему-то ей захотелось его упрекнуть. – Работа у тебя на первом месте!
Он сердито сверкнул глазами, но тут же устремил взгляд на дорогу.
– Ты мне уже это говорила.
Голос Коула звучал напряженно. Реми предпочла переменить тему разговора, однако, раз уж речь зашла о работе, у нее возник вполне закономерный вопрос:
– Послушай, а чем я занимаюсь? Ты сказал, я никогда не интересовалась семейным бизнесом. Но мне кажется, я не могла сидеть без дела.
– Ты эксперт краеведческого музея Луизианы. Особенно хорошо ты разбираешься во французском фарфоре семнадцатого и восемнадцатого веков. Это твой конек.
В памяти Реми вдруг промелькнуло изображение старинной вазы, расписанной цветами и купидонами. Золотое на розовом… И тут же всплыло название: «Севрский фарфор, стиль «мадам Помпадур». Может, она и не настоящий эксперт, но знает действительно много, Реми была в этом твердо уверена.
