смотрел ей вслед.
Глава 8. Ловушка
Варя
Меня категорически не устраивал план иногда залипать в квартире Витали с играми. Что я ему, девочка?
И эти странные разговоры про театры и музеи! Мне что, универа мало?
Я не хотела прожигать свою жизнь, карауля Виталю на лоджии, чтобы призывно ему улыбнуться и наклониться, подставляя жадному загорающемуся взору свое декольте. И не хотела долго ждать, пока он поймет, что Наська ему не пара, я ему подхожу больше.
Он слепой? Не видит, что она его не любит? Почему он делает нас обеих несчастными? Если она не любит – так отпусти ее! Возьми меня, ведь я же с ума схожу от любви! У меня дыхание перехватывает каждый раз, стоит мне просто его представить. А когда я себе фантазирую нашу близость, все внутри болезненно сжимается от неудовлетворения.
Так получилось, что папа сам попросил Виталю помочь с мебелью.
Он у меня упорный, все любит делать сам, доводить до ума, но мебели было много и она оказалась слишком громоздкой, чтобы мой папа справился сам. Требовалась помощь.
– Подержи… Здесь еще. И здесь, – командовал папа мне.
Я сдувала челку, лезущую в глаза, и ныла:
– У меня не десять рук!.. Долго еще? Ой, тяжело… Руки затекли… Ай! Больно!
После третьей упавшей перекладины папе по затылку и мне на ногу, он не сдержал крепкое словцо и пошел звать соседа. К моей радости.
Все же он у меня очень сообразительный!
Я тут же переодела спортивки на ультракороткие шорты, расстегнула рубашку и завязала впереди узлом, чтобы выглядеть максимально эффектно. И, конечно, Виталя заметил с порога. Глаза вспыхнули, но он тут же взял себя в руки.
Я ему призывно улыбнулась и помахала. Но настроение тут же испортилось – он притащил с собой Настю.
Ей-то что тут делать? Если я не справилась, чем она поможет?
Но я знала, его жена пришла за нами шпионить. Наверное, что-то заподозрила, иначе бы сидела дома и не лезла не в свои дела.
Папа тоже разом изменился, стал неловким, постоянно заикался и что-то ронял. Сам на себя стал не похож. А соседушка только глазками хлопала. Раздражала.
Ну неужели она не видит, что лишняя тут?
– Знаете что, я пойду к себе и приготовлю вам бутербродов! – слишком восторженно предложила Наська, улыбаясь неестественно широко.
Хоть сообразила, что проще свалить, помощи от нее никакой.
– Варя, пойдем со мной, поможешь?
Вот еще!
– Я не могу, – надула губы и жалостливо продолжила, теперь обращаясь к Витале. – Пока я папе помогала, три раза руку зашибла. Так больно…
Папа нахмурился, а Виталя ободряюще улыбнулся. Уверена, будь мы с ним наедине, он обнял бы меня и пожалел. Возможно, и поцеловал в знак утешения.
– Настя, зачем уходить к себе? – неожиданно вмешался папа. – У нас в холодильнике есть все необходимое для бутербродов. Если не трудно…
– Ничуть, – сразу ответила Наська, перебивая отца.
А ведь он этого не любит, но ей заулыбался как дебил. Он с ума сошел, что ли, пускать чужую жену на нашу кухню? Я потом с ним поговорю. Раздраженно фыркнула и скрестила руки на груди.
– Тогда Варя покажет, где что, и заодно поставит чайник.
Я сморщила нос, планируя напомнить папе, что вообще-то и ноги у меня тоже болят из-за его деревяшек, но тут заговорил Виталя своим глубоким волнующим голосом. Аж мурашки по коже.
– Отличная идея. Мы обязательно проголодаемся, но хватит ли нам этих бутербродов? Может, закажете пиццу?
Все согласились, а Виталя подмигнул мне. Я от счастья взвизгнула. Обожаю пиццу! Он это знал! Так что пришлось вести Наську на кухню, показывать, где лежит хлеб, ножи и стоит холодильник. Она сама могла бы и не догадаться, судя по ее глупому виду. И что в ней такого, что Виталя женился? Самая обычная.
Весь день я наблюдала за папой и Виталей.
Он был бесподобен.
Не папа. Виталя!
Когда стало жарко, папа извинился, что у нас еще не установили кондиционеры, и снял с себя футболку, играя мышцами.
Перед кем? Перед Наськой, что ли?
Она, конечно, офигела. Покраснела, как будто никогда мужских торсов потных и вонючих не видела. А я пожирала глазами Виталю. Интересно, он разденется?
Разделся. Не сразу за папкой, а через один собранный ящик, но разделся. Я чуть не застонала. Зрительный оргазм. Нельзя быть таким бесподобным!
Боже, какой же он красивый!
Я поедала глазами каждый сантиметр обнаженной кожи, представляя, как это гибкое мускулистое тело нависает надо мной и начинает двигаться во мне.
– Варь, открой окно, дышать уже нечем.
Папа словно подслушал мои пошлые мысли и заставил сделать легкий сквозняк. Охладилась. Наська сразу увязалась за мной, напрашиваясь показать ей квартиру. Она совала свой любопытный нос в каждую дверь! Рассматривала все, что можно рассмотреть.
И очень долго залипала в спальне папы, даже на лоджию вышла. Вот зачем?
Мне не терпелось вернуться к Витале, и я бросила ее, отговорившись, что срочно нужно в туалет.
Не заблудится же она в нашей квартире? Хотя, пусть лучше потеряется. Желательно навсегда.
Меня порадовало, что папа приветливо отнесся к Витале. Во-первых, воспринимает его как равного. Разговаривает с ним серьезно и по-деловому, порой я ловила его оценивающие взгляды. У меня от этого сердце было не на месте. Не будь Настя женой Витали, папа, наверное, расценивал бы его кандидатуру в зятья. Я бы от такого жениха не отказалась. Во-вторых, папа видит его полезность и хозяйственность. Виталя у меня самый лучший, и отлично, что папа это понял.
В общем, Виталя будет мне идеальным мужем! Я так рада, что папа это отмечает, видела по его взгляду. Вряд ли он будет против нас.
После недели сборки мебели мы уже свободно ходили в квартиры друг друга. Виталий помогал собирать, папа что-то ремонтировал у них или одалживал инструмент моему Витале.
Бесило только, что и Наська повадилась таскаться к нам каждый вечер. Припрется то с голубцами, то с домашней выпечкой, хозяюшка такая, аж тошнит. Пока ее стряпню мужчины съедали, она осматривала все, что те за день собрали. Вела себя так, словно находилась у себя дома. Обязательно все откроет, на всем посидит. Осмелилась даже папкину кровать опробовать. Рухнула на матрас, раскинув руки, и смотрела в потолок, не шевелясь…
Звезда, блин! Бесячая до трясучки!
Я вообще слилась. Все чаще отсиживалась у них в квартире с игровой приставкой и повышала свой скилл. Очень хотелось доказать моему Витале, что я
