маринует.
И побежала наверх, в безопасное убежище моей квартиры. Прижалась к двери спиной и прислушивалась к звукам на площадке и к своему бешено стучащему сердцу.
Вечером неожиданно (или ожидаемо?) приперся Виталий с Настей на чай, но я принципиально к ним не вышла. Отсиживалась в своей комнате, размышляя, что предпринять дальше.
– Варь, что случилось? – в спальню заглянул папа. – Настя печенье испекла. Идем, попробуешь. Оно изумительное!
– Раз тебя изумляет, то и ешь. А я уроки делаю, – буркнула я, сгорая от желания выйти к Виталию и посмотреть на его реакцию. Не бесчувственный чурбан он все же, ситуация утром явно его встряхнула.
Заодно откусить печенье Наськи и подавиться куском, как Белоснежка. Правда, умирать я не планировала.
«Изумительное»! Откуда папка слово-то такое знает? Толковый словарь, что ли, открыл для разнообразия своего досуга.
Конечно, в тот вечер никуда я не вышла. Виталий, наверное, ушел разочарованный, но так ему и надо. Пусть тоже теперь маринуется, как и я.
Еще два дня я не караулила Виталия у двери. Переживала ощущение ломки. Конечно, я поглядывала в глазок по привычке, но уже не торчала там безвылазно несколько часов подряд.
На третий день он сам подошел к нашей двери и позвонил. Я прижалась к двери, борясь с собой.
Моя душа ликовала!
Он знал, что папы дома нет. Он проводил свою противную Наську, принял душ и пришел ко мне!
Но я, конечно, не открыла. У меня был продуман новый план.
Ближе к вечеру этого дня я вышла на лоджию в новом пеньюаре. Под него надела чулки с поясом. Выглядела бомбически! При взгляде на меня можно запросто подавиться слюной. Жаль, такие фотки нельзя постить в соцсети, неприличный контент, но все же я так оделась не для широкой публики. Я оделась для него. Своего рода награда.
Три дня стоического терпения и ожидания должны быть вознаграждены.
Села на высокий стул, специально принесенный с кухни от бара, достала из пачки сигарету и зажгла. Хочется быть роковой, той, от которой кружится голова и все забывается.
На запах дыма должен был выглянуть Виталий. Я знала, что он дома, мой контроль ни на минуту не ослабевал. Тем более курить он предпочитал с этой стороны. Я льстила себя надеждой, что это из-за меня, из-за возможности увидеть меня, пусть и случайно.
Но на балкон он вышел не из-за дыма, а на звук моего лающего кашля, когда я подавилась дымом. Он раздирал мои легкие на части. Никак не получалось глотнуть свежего воздуха.
В моем воображении я должна быть мегасексуальной. Не раз смотрела ролики, как красиво нужно держать сигарету. Также училась соблазнительно обхватывать губами фильтр. Сидеть на стуле с прямой спиной и задумчиво смотреть в даль, подставляя свое лицо прохладному ветру – эстетика в мелочах.
Реальность оказалась жестокой. Я надрывалась от кашля, скукожившись на стуле. На глазах выступили слезы.
Подняла голову, когда услышала хохот. Это смеялся Виталя.
Я невольно тоже засмеялась, еще поперхиваясь кашлем. Пофиг, что глаза покраснели, в горле першило, макияж поплыл, волосы растрепались. Мы стояли на соседних балконах, разделенные всего парой метров пропасти, и весело смеялись.
– Не кури, Варя, тебе не идет, – с улыбкой произнес он, облокотившись о перила.
– А новый халатик? – я встала со стула, покрутилась. – Он мне идет?
Настала очередь поперхнуться Витале. Он нервно затянулся, выпустив плотное облачко дыма.
– Очень…
Я победно улыбнулась и крутнула задницей, скрываясь от его голодного взгляда в спальне. Голод перед праздничным застольем не помешает.
Мой мужчина почти готов. Осталось случиться какой-то мелочи, знаку, который нельзя спланировать, чтобы он окончательно признал за мной право быть в его жизни. Признал собственное поражение.
Случай получился на этой же неделе. Можно сказать, незапланированный, но я немного помогла Витале очутиться со мной в одном лифте в одно время.
Сначала я громко разговаривала по телефону с учебной частью со стороны кухни, чтобы меня было слышно в большой комнате Виталия, потом перешла в свою спальню и еще раз громко повторила:
– Сегодня? В учебной части? Да, я приеду! Собираюсь! Минут через пятнадцать выхожу! Да… Да.
Если Виталя не выйдет, чтобы наконец-то самому поймать меня в лифте, то я нагло позвоню к нему в квартиру и попрошу отвезти в универ. На самом деле никто меня там еще не хватился и не собирался искать за долги. Виталю пора было срывать, пока он не остыл в желании получить от меня хотя бы кусочек. Когда надкусываешь, пробуешь, а распробовав, хочешь сожрать все сам.
Но на самом деле ему повезет, он получит больше – всю меня! Не только тело, но и душу, как бы это банально ни звучало. Только из-за него я не сплю ночами, страдаю от тоски и желания быть рядом двадцать четыре часа семь дней в неделю.
В дверной глазок я увидела, как Виталя выбежал из квартиры и вызвал лифт. Сама решила немного опоздать, чтобы дать ему попридержать двери. Эффект неожиданности никто не отменял.
Все так и произошло. Он ждал меня!
– Ой, спасибо, – выдохнула я, влетев в закрывающиеся створки. – Так опаздываю… А еще автобусы… Никак не запомню, какие идут к универу и когда.
Все это я выдала на одном дыхании, заправляя футболку в юбку и поправляя выбившую из хвоста прядь. Грудь то опускалась, то приподнималась от частного дыхания.
– Я…
Я жадно поедала глазами Виталия, как заморенный голодом человек. Неделя без него стала настоящим испытанием. Мне не хотелось ничего так сильно, как наброситься на него и поцеловать. Обменяться не только дыханием, но и запахом, теплом.
Он выглядел напряженным и готовым сорваться. Кажется, мы впервые на одной волне.
– Довезу…
Внезапная остановка лифта и выключившийся свет стали для нас тем самым сигналом. Мощным толчком к пониманию неотвратимости сближения. Возбуждение в крови забурлило, как вода при кипении.
Рюкзак выпал у меня из рук, я качнулась в сторону Витали, он рывком подхватил меня и впечатал в стенку лифта. Сжал горло и набросился на меня с поцелуями. Мы неистово целовались, грызя друг друга, как животные в брачной случке. Ни одному из нас не пришло в голову вызывать диспетчера.
Это было наше время. Наши счастливые минуты слияния. То, к чему мы шли с первой нашей встречи.
– Вар-ря…
– Молчи… молчи…
Я жадно целовала его, цепляясь ногами за бедра. Не отпускать. Успеть. Успеть взлететь и одновременно упасть в пропасть, в которую мы вдвоём планомерно двигались.
Виталя задрал на мне юбку, грубо сжимая меня руками.
