Я ненадолго застыла в недоумении. Так… Мне сказали, что дочка очнулась, но уверяли что лишь вчера…
Хотя… Да что такое «вчера» в глазах существ, что живут веками? Возможно, имелось в виду – раньше… Но что-то настораживало меня в рассказе черноволосого мага из лаборатории, заставляло задуматься, подобраться и подготовиться к неприятностям…
Случившееся пока в голове не укладывалось. Зачем Ковалль общался с Танюшкой? Навещал, помогал, приносил подарки? Нет, любые нездоровые варианты я исключила сразу и моментально. Не знаю почему – интуиция подсказала. Придется выяснять у самого первородного. Если только Ковалль согласится ответить. У меня складывалось стойкое ощущение, что ему в этом мире никто не указ. Захочет – сделает, пожелает – скажет. Нет – значит нет и ничего не попишешь.
– А еще он обещал, что скоро тебя вылечат. Я думала, Ковалль меня успокаивает. Обращается как с ребенком, с бедной сироткой, – продолжила после короткой паузы дочка. Смешно скривилась и закончила: – Но он выполнил все обещанное.
– А Мейдрис? – не удержалась я от вопроса.
– Какой еще Мейдрис? Это вообще кто? – Танюша уставилась как на пингвина, что бьет чечетку на южном пляже.
– Оборотень такой, полусфинкс, полулельдис… – я поздно смекнула, что так разговариваю, словно дочка разбирается в местных расах. Она, может, и слышать о них не слышала… Но замешательство длилось недолго. Танюша пожала худенькими плечиками:
– Нет, такого я бы точно запомнила. Слышала у оборотней не рождаются помеси. Обычно дети двусущих получаются либо в отца, либо в мать. Порой у смешанных пар оборотней рождаются дети обоих видов. Но смешанные… я о таком не слышала.
– Про оборотней тоже Ковалль рассказывал?
Танюша кивнула.
– Мы много беседовали. Ковалль объяснял про новую Землю, Сварайю, магию и все остальное. А! Мама! Возможно гибриды получаются вовсе не у оборотней разных видов. Их могут создавать в правительственных лабораториях, как нас с тобой, в качестве эксперимента!
Я не разделяла восторгов дочки. Ладно, нас ведь пытались вылечить. Тут никакими средствами уже не побрезгуешь. Так что на эксперименты я не в обиде. Но выводить новые, гибридные виды… скрещивать оборотней, как породистых кошек… Меня даже передернуло от таких мыслей. Танюшка собиралась что-то сказать, но в эту минуту в дверь постучали.
– Ковалль! – уверенно сообщила дочка.
Я сомневалась пару секунд. Танюша ведь не знала о присутствии Мея. Может она руководствуется чистой логикой. Но дверь почти бесшумно отворилась – маг не ожидал нашего приглашения. Сообщил что идет негромким стуком и посчитал, что этого вполне достаточно. Даже не знаю. Но в эту минуту накатила какая-то странная паника.
Я в чужом доме, ничего не имею: ничего своего, ни единой вещи. Он может здесь делать, что пожелает. Заходить, когда вздумается, принуждать к отношениям. Откуда взялись эти мысли не знаю. То ли сказывалась нервная ситуация, когда нас преследовали правительственные агенты, то ли общение Ковалля и дочки, пока я еще находилась в коме, то ли обман черноволосого мага.
Первородный вошел в комнату неспешно, какой-то лениво-расслабленной походкой. Но чудилось – эта расслабленность обманчива. В любую минуту Ковалль атакует, если потребуется броситься в драку. Ему и секунды собраться не потребуется.
Я замерла, а дочка вскочила и встретила первородного радостным возгласом:
– Ковалль! Ведь вы же пришли за нами? Сейчас поведете на магическую тренировку? В тот самый невероятный зал особняка, где стены и окна защищены от заклятий и везде ловушки для остаточной магии? Я очень хочу все это увидеть.
Она обернулась в мою сторону и затараторила с искренним восторгом:
– Ковалль говорил в замке есть зал. Он очень большой, с новыми измерениями. Он не горит, не плавится, не ломается. И защищен мощной магией. Там можно бросаться боевыми заклятьями – ловушки на стенах поглотят и обезвредят…
Маг потрепал по плечу Танюшку, улыбнулся ей – кажется, вполне искренне. Глаза Ковалля на мгновение просияли. И я поверила в его добрые намерения. Затем первородный резко выпрямился, и сосредоточился на моей персоне. Обвел внимательным взглядом фигуру, оценил, как сидит новая одежда – я почему-то чувствовала направление внимания – и загипнотизировал сверкающим взглядом.
С минуту чудилось – я ему нравлюсь. Как женщина, а вовсе не как колдунья. Я так и не поняла – правда ли это. Действительно ли Ковалль мне симпатизировал. Первородный резко стал обычным: сосредоточенным и невозмутимым.
– Танюша меня уже немного знает. А вам, видимо, придется еще привыкнуть. Дарина, хочу отмести все сомнения. Вы здесь не гостья, не бесправная приживалка. Все, что вам куплено – ваше по праву. На вашем счету в электронном банке уже лежат переведенные деньги. Чуть позже научу как ими воспользоваться. Или вы можете попросить Танюшу. Она уже практически с этим освоилась.
Дочка так отчаянно закивала, что мне оставалось лишь поддакнуть. Ковалль снова предугадывал сомнения, читал меня, будто раскрытую книгу. Я же никак не могла определиться: ужасно это или все-таки неплохо.
На долю секунды наши взгляды соединились. Не встретились – вот именно что соединились. И что-то промелькнуло в глазах мага… Способности включились сами собой. Я резко увидела вспышки эмоций, и даже начала отчасти читать их. Слабые всполохи волнения, беспокойства, затаенной надежды на что-то особенное и… более сильные – удивления. Он будто не верил, что подобное чувствует. Я посильнее сосредоточилась, попыталась лучше считать эмоции, но в эту минуту лавочка захлопнулась. Чувства Ковалля пропали из виду. Я почему-то интуитивно ощущала: они не исчезли, просто спрятаны. Первородный торопился скрыть впечатления, загнать их в самую глубину ауры. Этому трюку мне еще учиться. Чтобы каждая встречная-поперечная ворожея, маг или высший альфа-оборотень не знали, чем живу, что важно и дорого.
Слишком рискованно, живя в будущем, выставлять напоказ слабые точки. Даже смертные учились скрывать эмоции. И лишь самые мощные порывы и чувства прорывались наружу помимо воли. Думаю, так с Коваллем и случилось. Мне же оставалось теперь лишь гадать – что это было и почему.
