Первым, что бросилось в глаза, было низкое пасмурное небо. Вторым — донельзя озабоченная физиономия Реджи Марча. Она села, мельком отметив, что ложем ей служил пресловутый королевский плащ, и в ужасе обнаружив, что шнурки колета распущены, сгребла ворот в кулак, съежилась и сделала движение отползти прочь. При этом ноги напомнили о себе болью, а сам жест оказался настолько женским, что Реджи рассмеялся.
— С чего это вдруг — «Онор»? — угрюмо осведомилась она.
— Поскольку в этой истории все навыворот, — пояснил Марч, — я счел возможным реверсировать и твое имя. Мне нравится «Онор». К тому же оно означает «честь».
Роно-Онор огляделась вокруг и вслух изумилась:
— Мы не в Обители?
Реджинальд покачал головой.
— Там становилось жарко. С некоторых пор я очень невзлюбил, когда мною играют могущественные силы. А когда я увидел, как они без обиняков расправились с Абигайль, то эта твоя возлюбленная Обитель и вовсе мне разонравилась. К тому же там звучало что-то такое насчет чучела… В общем, когда ты свалилась на меня с дерева, а эти твари занялись с Абигайль, я, недолго думая, сгреб тебя в охапку и сделал оттуда ноги. Так что, на самом деле я не знаю, чем там все кончилось, но, кажется, вырваться нам удалось. И меня премного ободряют твои теплые руки.
Онор посидела минуту, соображая, а потом с фырканьем уткнулась лицом в колени.
— Господи, — сказала она задушенным голосом, — вот стыд-то!
И услышала в ответ сдавленный смешок.
— Не переживай! Я тоже в первую очередь припомнил, чего наговорил тебе, и ужаснулся. Квиты.
Онор вынула нос из коленей и огляделась. Реджи подобрал для привала уютную балку, основательно заросшую ракитником, дававшим надежную защиту от ветра. Одной стороной балка выходила к реке, и отсюда было видно, как морщатся и рябят ее стальные воды.
— Слушай, Реджи, — вдруг осенило ее, — а ведь я знаю, откуда взялась эта Абигайль. У Билиссо задолго до меня была ученица, он постоянно мне ее «не в пример» ставил. Он выгнал ее прочь, узнав, что эта особа ухитряется нарушать Первый закон всякой магии, а именно — закон Равновесия, который состоит в том, что ты получаешь ровно столько, за сколько в состоянии заплатить. Она не платила ни за что. Только… ох, Реджи, — тут ее глаза заискрились, — если Абигайль и есть та самая ведьма, то она старше тебя как минимум лет на десять!
— Думаю, эти твари в Камнях заставят ее заплатить за все. Интересно, король все еще аукает ее у входа в Обитель?
Онор засмеялась, представив эту сцену. Она все смеялась и никак не могла остановиться, в приступе безудержного веселья колотя ладонями по плащу возле себя.
— Ой, а эти-то! Ну, подумать только! Полусонные, неприятно разбуженные диссонансом. Они, конечно, помогли нам, спору нет, но ведь не из лучших побуждений, а только потому, что им спать помешали! Высший разум… кой черт, высший? Духи земли и неба, Реджи, я-то к ним — за разумом и чувством, молилась еще на них, не подозревая, что сами мы с тобой в сто раз лучше! Эльфы они там или кто, а только дура я была, когда таращилась на них, задрав голову.
Они, скажите пожалуйста, могут существовать лишь там, где никто никого не ест и никто никому не причиняет страдания. Вспомни, как все мертво в Обители. При этаких-то условиях и жизни нет! Интересно… до какой степени я могла с ними вляпаться? Слыхал, они бы еще и изучать меня взялись да разобрали бы по косточкам.
Под все эти речи Реджи сунул ей жестяную кружку с фирменным кофе «по-рыцарски». С видимым удовольствием Онор погрузила лицо в горячий белый пар.
— Нет, — решительно заявила она, — с пришельцами покончено. Пускай сосут из другого дурака. Может, я чего по глупости и не понимаю, а только мне то местечко, кажется, дорого встало.
— Может, расскажешь? — с деланным безразличием поинтересовался Марч, когда оба они подкрепили силы. — К чему было все это? Я имею в виду «Роно».
— А чего тут объяснять? — откликнулась девушка. — Разве может женщина как-то проявить себя в этом мире исходно мужского превосходства? Чтобы добиться хоть какой-то устойчивости, нашей сестре приходится искать себе мужчину, способного создать ей общественное положение. Билиссо весьма доходчиво объяснил мне это еще в детстве. Как иначе могла я поиграть с вами на равных? Даже у лучших из вас эпитет «женский» звучит пренебрежительно. Вы считаете, что имеете право поступать с нами непорядочно, а то и вовсе подло, и полагаете, что мы не в состоянии оценить и назвать ваши поступки так, как они того заслуживают. Кто такая Онор? Девка из черни? Вы нас только в койке и слышите. Вон как Абигайль, она это тоже знала, и именно сюда приложила свое Могущество. Ну, во-первых, как справедливо отметила эта стерва, рожей я не вышла, а во-вторых… кто сказал, что мне бы такого захотелось? Кормить, обстирывать, обшивать и ублажать в постели самовлюбленного пьяницу, который колотил бы меня всякий раз, как ему поблазнится, что я не так на него взглянула, и каждую минуту знать, что эта колода в подметки тебе не годится? Что я объезжаю его на каждом повороте? Благодарю покорно! Умом я с любым из вас потягаюсь. Короче, штаны я надела, чтобы от слов моих не отмахивались и чтобы сила моя не пропадала даром. И кое-что на этом деле я выиграла. Мир повидала. Он так велик, Реджи, и столько в нем чудес!
— Но ты могла бы воспользоваться магией, чтобы укротить любого самовлюбленного пьяницу, заставить его поклоняться тебе и носить на руках…
— Как Абигайль? — Она вздохнула. — Похоже, я из тех, кому не дано обращать свою силу на свое же благо. Это вопрос этики.
— Ну, ты даешь. — Марч помотал головой. — Женщина, пытающаяся сохранить инкогнито в военном лагере. Это же… чертовски неудобно!
— Ага! — согласилась Онор. — Вы, мужчины, наверное, даже не в силах представить, насколько вы становитесь отвратительны, когда предполагается, что на вас не смотрят оценивающие женские глаза. Большая часть моей мизантропии родом из Аравийской пустыни.
— Да, — неохотно признал Реджинальд, поразмыслив, — наверное.
— Чертова Абигайль, — с неожиданной досадой сказала Онор. — Все было нормально, и вот… Никак не предполагала, что придется вести подобный разговор. Хотя, впрочем, какая разница…
— А ты что скажешь? — минуту помолчав, сменила она тему. — Теперь ты взял наше приключение в свои руки. Куда мы двинемся теперь? Разумеется, если ты не возражаешь против «мы»?
Реджи сделал отрицательный жест.
— Все те же у меня планы, на бегу не поменяешь. Чтобы покинуть страну, нужны деньги, а мне, как «государственному преступнику», никто и куска хлеба не подаст. Сунься к любому из старых друзей, тот тебя с дорогой душой и заложит. Поэтому, как только ты сможешь идти, мы с тобой прогуляемся до моего родного графства. Есть на этом свете один человек, которому может оказаться небезразличен… тот, кем меня сделали. Не рыцарь, не граф и даже не Марч.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
