от банка с его золотишком, эта — скидки на шмотки…, эта — от безлимитной харчевни… о, вот нашел! Ключ от хаты, тут есть даже его морда. Не перепутаем! Эту берем!
С этими словами он вытащил крепкую пластиковую карточку, на которой в свете ночных фонарей я разглядела знакомое лицо зеленоглазого красавца с каштановыми прядями. Несмотря на то, что это было строгое официальное фото, дерзкий красавчик умудрился запечатлеть свою фирменную надменную ухмылку с ямочкой на щеке.
Прямо под фото блестела индивидуальная гравировка — позолоченные буквы «Константин Блэкстоун». Дори осторожно подсунул карточку под свой ошейник из драконьей кожи, а остальные быстро запихнул обратно в задний карман облегающих джинсов парня. Их хозяин, все еще находясь головой в контейнере, тихо застонал.
— Теперь-то мы его вытащим, да? — робко спросила я шепотом, потянув за его правую штанину — джинсы снова поползли вверх, показав всем присутствующим его серые боксеры, обтягивающие крепкие ягодицы. — Он вообще жив?
— Живее всех живых! Руки фу! — ударил по моим пальцам Дори и, словно желая доказать мне «живость» нашего пленника, застрявшего в помойке головой, размахнулся и со словами «Вот! Ха-йя!» смачно шлепнул парня по упругой заднице. Тот громко ойкнул, выругался приглушенным из-за шлема голосом и задрыгал задранными вверх ногами так интенсивно, что с одной из них слетел белый кроссовок.
— Видишь, какой он резвый? Как жеребец! — беззаботно подытожил Дори. — Ну чего ты так уставилась-то? Парня не видела живого что ль? Пошли отсюда! Пока он не вылез и не запихнул тебя в помойку вместо себя!
Я с шумом проглотила ком, вставший поперек горла, и с покорным вздохом развернулась уходить куда глаза глядят прямо по шпалам.
— Ты далеко это направилась, а? — резко остановил меня Дори. В следующее мгновение я почувствовала все четыре его мягкие лапки на своем плече. Он туда он запрыгнул без спроса и бесцеремонно произнес. — А меня на руки взять и понести? Забыла? Ай-о-ох-ой!
Но было уже поздно. Я изловчилась и схватила наглого пушистого сначала за бесхвостую задницу, а затем за шкирку и наконец-то сняла с плеча. Всей моей шее сразу стало легче.
— Какое неуважение! Немедленно верни меня обратно! — заскулил Дори.
Но я не обращала никакого внимания — я ему покажу, кто из нас главный и что значит «мозги из ушей вытряхнуло».
— Не пищи на меня!
В другой же руке я сжимала маленький бумажный клочок с портретом Косты. Судьба могла бы распорядиться по-другому, но я от чего-то не выбросила этот мятый рисунок, весь перепачканный в воске, губной помаде и девичьих слезах. Своих врагов надо знать в лицо!
Глава 4. Ноль эмоций
Кто-нибудь скажет мне, где находится та тонкая грань между «нравится» и «влюбился»? Сколько раз нужно подумать о человеке, чтобы точно осознать, что влюблен? Вот вспомнил один раз ее улыбку и глаза, и хочется еще раз и еще… Интересно, как часто я стал думать о ней или точнее… когда я перестал о ней не думать?
Без нее все в этом мире стало ненужным, тусклым и блеклым, потеряло цвет, вкус, смысл… Приглушенный свет, приглушенная музыка, приглушенные голоса, приглушенный я… Какой сегодня день? Который сейчас час? Где же я опять потерялся без нее?
Я сидел на мягком кожаном диване, развалившись, запрокинув голову назад и закрыв глаза — не хочу никого видеть и слышать. Уходите все… побыстрее, подальше и подольше…
Мы все думаем, что и внезапная безумная влюбленность, как белая горячка, — это то, что может случиться только в книгах или фильмах, или с кем-нибудь другим, но только не со мной. Что меня защитит моя самоуверенность, словно броня. Никогда прежде я так не ошибался в жизни!
Я резко открыл глаза, пытаясь вспомнить, где же я все-таки сейчас. На лекции в академии? В своем номере? И что вообще вокруг происходит? А… музыка и аромат кофе. Я все еще сижу в ресторане на первом этаже нашего корпуса элитной общаги для обеспеченных студентов. Тут есть все — рестораны, тренажерный зал, бассейн, сад, клуб, бары, кафе, библиотеки и даже спа-салон. Словно самый дорогой отель на роскошном побережье. Даже в раю не так комфортно, как здесь. Однако, мой рай навсегда утерян, растоптан, разбит, сожжен и все больше и чаще напоминает персональный ад… Как такое могло случиться? Тем более со мной, с самим Константином Блэкстоуном? Да все девчонки ко мне липнут, как жвачки на кроссовки — без спроса и надолго! Да они толпами за мной ходят! Да они теряют дар речи, покой и честь при встрече со мной! А эта грубая пацанка — ноль эмоций! Да откуда она вообще взялась такая? Я бы в жизни не взглянул на нее дважды, прошел мимо и не заметил. Увидел, зажмурился и отвернулся. Терпеть не могу ее косую выгоревшую на солнце челку, хотя теперь наизусть запомнил каждую прядь. Острые загорелые скулы, которых ни разу не касался ни тоник, ни тональник, ни пудра. Не могу вспомнить, когда я последний раз видел какую-нибудь девчонку без косметики? Ха, да эта пацанка вообще о ней никогда не слышала! А губы? Покусанные, обветренные, не целованные никем… Спорю на свой айфон, что с них ни разу не срывалось ласковых слов любви и нежности… Или она все-таки кому-то их произносила? А целовала ли? Ну уж нет! Черт возьми, точно нет! Она же ненавидит парней! Всех или же только меня? Проклятье! Если с ее крепкими кулаками и острым языком я все-таки справлюсь, то вот глаза… эти яркие, жгучие, словно лазеры, голубые звезды теперь преследуют меня вечно. Где бы я не был, что бы не делал. Едва я закрываю глаза, то она открывает свои… Земля уходит из-под ног, из рук все валится, мысли путаются, язык заплетается. Я сломан, как заводная фигурка, ключик от которой навсегда потерян.
— Коста, Коста, как такое случилось? — спрашивал я сам себя в сотый раз и сам же отвечал. — Просто нам всегда нравятся те, кому мы не нравимся! Влюбляемся в тех, в кого нельзя. Зачем мы вообще с ней встретились? Я испортил ей жизнь, а она разбила мне сердце. Проклятье!
— Коста? Что с тобой? — слышу я осторожный, почти испуганный девичий голос. Я резко вздрагиваю и усаживаюсь ровнее на диванчике, вытянувшись по струнке, возвращаясь в реальность моей никчемной жизни. Нет, увы, рядом снова не она! Передо мной за столиком сидит какая-то другая девчонка. Разочарованно вздохнув, я снова закрываю глаза. Между моих
