Какое-то время он стоял и, злясь, никак не мог решить, что делать дальше. Один за одним отсекались все возможные варианты действия. С того самого первого дня в аудитории…
Постепенно мысль, которая вертелась где-то на задворках сознания, начала приобретать определенную форму. Именно там все и началось, когда он находился под воздействием дубликатора Хиверта… Возможно ли, чтобы все произошедшие с ним с тех пор события — сны и все прочее — были результатом какого-то вмешательства чужаков в механизм работы этого устройства? Не поместили ли они в аппарат что-нибудь такое, чем воспользовались для внедрения в сознание Найсмита некоего хитрого внушения?
Задав себе вопрос, он уже не мог оставить его неразрешенным, и поэтому решительно двинулся по дорожке, ведущей к станции трубопоезда.
Головная боль не утихала и не усиливалась. Было такое чувство, будто зажимы, которые использовал Веллс, все еще находились на голове. И, хотя это было бессмысленно, он никак не мог избавиться от желания сорвать их.
Приход к Веллсу был ошибкой. Столько неудобств и неприятностей, потерянное время, и все равно из того темного периода, который заканчивался четыре года назад, они не узнали ничего. Несколько небольших обрывков воспоминаний о пребывании в госпитале — чуть больше, чем им удалось ранее. А дальше ничего.
Он вышел на станции «Университет» и под ярким солнцем пошел в научный корпус. Несколько студентов, мимо которых он проходил, останавливались и смотрели ему вслед, но среди них не было ни одного знакомого, и никто не заговорил с ним.
Поднимаясь по задней лестнице, ведущей к аудиториям, Найсмит повстречал спускающегося вниз вечно испуганного Дональда Кемперера, за которым следовал молодой лаборант по фамилии Ирвинг; на обоих были надеты лабораторные комбинезоны, и, увидев Найсмита, оба в удивлении посмотрели на него. Кемперер был самым молодым преподавателем на физическом факультете: всегда озабоченный и виновато моргающий юноша. Ирвинг отличался невозмутимостью, имел темные волосы и мощное телосложение.
— О… ээ… профессор Найсмит, — заикаясь, начал Кемперер, — профессор Орвил сказал…
— Это вы взяли мои группы? — любезным тоном поинтересовался Найсмит, продолжая подниматься по лестнице мимо них.
— Да, да, но я хочу сказать, что…
— Как сегодня прошла демонстрация? — Найсмит уже был на верхней площадке и оглянулся посмотреть назад. Кемперер и Ирвинг стояли с разинутыми ртами, задрав головы вверх.
— Ну, хорошо, отлично, но…
— Найсмит стремительно пошел вглубь холла.
— Но профессор Орвил сказал, чтобы я, если увижу вас, обязательно забрал ваш ключ! — завопил вдогонку Кемперер.
Найсмит не ответил. Он отпер дверь комнаты с дубликатором, проскользнул внутрь и захлопнул ее за собой. Реагируя на его присутствие, начали медленно разгораться лампы освещения.
Он осмотрелся в помещении, разглядывая знакомое оборудование так, словно никогда его раньше не видел. Дубликатор, размещающийся в трех металлических стойках, сгруппированных под одной из стенок, и в двух блоках над и под платформой для объекта, представлял собой стандартный комплект дубликатора Хиверта на девять копий. Радиус действия поля на объект составлял шесть футов. Граница была отмечена низеньким ограждением. Стол и аппаратура стояли в основном так, как он их оставил. Бак, тау-аккумулятор, спусковой механизм сейчас были сдвинуты немного в сторону. Добавилось несколько новых приборов: фотометр и интерферометр, небольшой теодолит, небольшое количество призм — обычное оборудование для демонстрации оптических свойств квазивещества. Вдобавок к полу было прикручено массивное основание гидравлического домкрата и установлен небольшой двигающийся кран, который предназначался для того, чтобы взять на себя вес бака после удаления стола.
Найсмит узнал приготовления к третьему опыту из серии демонстрации свойств квазивещества. Должно быть, перед его приходом Кемперер и Ирвинг как раз и занимались устройством необходимых приспособлений.
Он в задумчивости посмотрел на бак. Находящаяся внутри жидкость, которая по-прежнему была еще в состоянии квазивещества, отражала свет подобно ртути. Отраженные изображения стен, двери и аппаратуры в комнате искажались кривизной бака и чем-то еще. С того места, где он стоял, Найсмит мог ясно видеть отражение механизма дубликатора, расположенного у левой по отношению к нему стены комнаты, тогда как его собственное отражение было едва видимой полоской справа на ободе бака.
С некоторыми сложностями ему удалось снять передние крышки со всех трех блоков аппаратуры управления, и он осмотрел массивные электронные лампы и кабели внутри. Хотя он и не был экспертом по дубликаторам Хиверта, но в общих чертах был знаком с его конструкцией, и насколько мог судить, не было никаких признаков чего-нибудь необычного. Добраться до блоков в полу и на потолке было не так легко, но и те, и другие покрывал убедительный толстый слой пыли и грязи: их явно не открывали уже несколько месяцев.
Ухо Найсмита уловило слабый щелчок, и он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как распахивается дверь.
В дверном проеме стояли двое широкоплечих мужчин в темных куртках. Блики света играли на пистолетах в их руках.
— Не двигаться! — резко приказал один из них.
Выбитый из равновесия и не имея возможности подумать, Найсмит инстинктивно нажал ладонью кнопку выключения освещения на консоли управления. Светильники комнаты погасли, и в ней стало темно — единственным освещением была изломанная полоса света от дверного проема. Тем временем Найсмит, не останавливаясь, стремительно дернулся в сторону.
Кто-то закричал. Найсмит двигался быстро, и успел обогнуть угол стола. Раздался выстрел одного из пистолетов, и комната заполнилась оглушительным грохотом. Найсмит пригнулся, прячась за бак. Прошло всего две или три секунды.
В звенящей тишине один из полицейских выкрикнул писклявым голосом:
— Найсмит, выходи оттуда! Ты ничего не сделаешь — дверь-то только одна!
Благодаря неверному свету от дверного проема Найсмит смог судить о том, что оба мужчины прошли дальше вглубь комнаты и разделились, каждый держась своей стороны. Несмотря на то, что он приготовился к броску и был насторожен, его сердце билось ровно. Найсмит сохранил способность думать с холодной расчетливостью: «Бак вращается на 90 градусов против часовой стрелки».
Обе его руки быстро ощупали верхнюю поверхность стола. Он схватил одной тяжелый латунный теодолит, а второй — пару призм.
Найсмит быстро представил себе траекторию перемещения двух людей и их положение, рисуя картину как для элементарной задачи по тригонометрии. Выдержав до последнего момента, он выпрямился и швырнул призмы в человека справа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
